— Стоять!!! — срывая голос, заревел комендант. — Я сам! Сам сломаю ему каждую кость! Я раздавлю ему череп! Сниму с него кожу! Я вырежу его сердце! — словно безумец, твердил он, доставая оружие.
Вскинув над собой меч, комендант с криком бросился на Карима. Ассасин с лёгкостью увернулся. Сделал он это не потому, что хотел жить, его жизнь только что утратила всякий смысл, однако и погибнуть от руки чудовища, по вине которого случилось всё это зло, ассасин не мог. Он принял последний бой чести. От случившегося в груди Карима бил колокол, душа металась в глубинах ада, но тело помнило всё, чему долгие годы его учили в стенах тайного ордена. Уйдя от нескольких рубящих ударов, Карим ударил коменданта в колено, от чего тот пошатнулся и едва не упал. Очередной размашистый удар пришёлся вскользь, полосонув ассасина по бедру, но, перекатившись по полу, раненый Карим пронзил кинжалами сапоги коменданта, пригвоздив его ноги к полу. Коррадо заревел от боли и, размахивая мечом, попытался достать врага. Однако ассасин, нырнув под руку коменданта, вскочил ему за спину и, схватив одной рукой за бороду, а другой — за волосы, рывком заставил его огромную голову с хрустом неестественно вывернуться. Тяжёлое тело коменданта с металлическим лязгом кирасы рухнуло на паркет. Выпученные глаза тирана зло и нелепо смотрели на подчинённых, словно отказываясь принять истину, что дни его власти и жизни уже сочтены. Солдаты, заворожённо глядящие в эти злые, наполненные безумством и яростью глаза, не могли пошевелиться, и лишь вывалившийся изо рта коменданта синий язык заставил бойцов очнуться от наводнившего их морока.
Карим, тяжело дыша, поднялся на ноги. Взглянув на изуродованное тело ненавистного врага, он брезгливо отвернулся и подошёл к лежащей у окна возлюбленной. Подняв на руки хрупкое тело, ассасин, прихрамывая, зашагал в широко распахнутую дверь, где некогда был их сад.
Солдаты молча наблюдали за ассасином, переминаясь с ноги на ногу. Подойдя к двери, Карим увидел погибшие деревья. Там больше не пели птицы, и только чёрные сухие ветки, словно костлявые руки, тянулись в угрюмое грозовое небо. Смотрящий вслед ассасина Корвалью взял из рук одного из солдат арбалет и выстрелил Кариму в спину. Наконечник хлёстко пробил куртку, опустив ассасина на колени. Смертельно раненный Карим молча поднялся на ноги и, пошатываясь, всё же внёс Читану в погибший сад. Бережно положив возлюбленную под деревом, ассасин устало выдохнул и, обняв её своей тёплой рукой, затих навеки.
Пробираясь вглубь джунглей, Тахо всё чаще останавливался, дожидаясь, когда Гаспар и Веласкес его нагонят.
— К чёрту! Я устал! — сползая спиной по стволу дерева, произнёс конкистадор.
— Давайте передохнём, — снимая с себя походный мешок, сказал крестоносец.
— Солнце скоро зайдёт, — глядя на длинные тени, произнёс Тахо. — Не отыщем храм до заката — ночь будет трудной.
— Они сожрут нас живьём! — нервно отгоняя от лица назойливых насекомых, выпалил Веласкес.
— Остров не так велик, — обтирая пот с лица, произнёс Гаспар. — Думаю, мы уже близко.
— Тише! — подняв вверх руку, сказал Тахо.
Насторожившись, индеец всмотрелся в притихшие джунгли.
— Люди, — тихо произнёс он, указав томагавком в сторону снующих вдали силуэтов.
— Чёртовы солдаты. Они уже в печёнках сидят! — приподнимая шлем, прошипел Веласкес.
— Кажется, они что-то нашли, — выглядывая из-за дерева, произнёс Гаспар.
— Нужно проверить, — сказал Тахо и бесшумно скользнул в заросли.
Спустя несколько минут индеец вернулся, держа в руке лук.
— Что там? — поднимаясь, спросил Гаспар.
— Ещё пирамида, — убирая лук за спину, ответил Тахо. — Солдаты открыли вход и вошли внутрь. Часовых я отправил к предкам, — обтирая о бёдра топор, добавил индеец.
— Идёмте, — поднимая с земли мешок, сказал Веласкес. — Если это тот самый храм, то нам стоит поторопиться, пока Кобылин и его мерзавцы не добрались до «Всевидящего» без нас.
— Предлагаешь войти в пирамиду, кишащую солдатами? — поправляя на бёдрах тяжёлые ножны, спросил Гаспар.
— Да, — сухо ответил Веласкес. — Если этот «Всевидящий» действительно существует и наша судьба в его руках, то всё идёт ровно так, как и должно. Да и я предпочту умереть в бою, нежели быть съеденным проклятыми москитами, — отмахиваясь от роящихся над его головой насекомых, добавил он.
— Что ж, да будет так, — поведя могучими плечами, произнёс крестоносец и зашагал вперёд.
Подойдя к невысокой пирамиде, мужчины, переступив трупы часовых, подошли к входу.
— Тишина, — всматриваясь вглубь уходящего вниз коридора, произнёс Веласкес.
— Как думаешь, сколько их там? — взглянув на Тахо, спросил Гаспар.
— Не меньше пятнадцати, — спокойно ответил индеец.
— Сколько бы ни было, ублюдки оттуда не выйдут, — со скрипом сжимая сырую перчатку, сказал конкистадор. — Я сполна поквитаюсь за Барта.
— Только не теряй голову, — шагнув в тёмный коридор, произнёс Гаспар.
