Следом за крестоносцем в пирамиду вошли Тахо и Веласкес. Спуск был точно таким же, как и прошлый. Обнажив оружие, мужчины не спеша спускались всё ниже и ниже, готовясь оказаться в круглом зале, подобному тому, где погиб Эстебан. Однако, к их удивлению, спуск окончился развилкой с тремя проходами, каждый из которых уводил ещё глубже.
— Куда теперь? — осветив факелом каждый проход, спросил Гаспар.
— Гипогей! — воскликнул Веласкес, уперев свой колючий взгляд на высеченную над одним из спусков глубокую надпись.
— Боже милостивый, — выдохнул Гаспар. — Мы нашли его.
— Надеюсь, Кобылин выбрал эту же дорогу, — проведя кончиком эспады по каменному своду, произнёс Веласкес. — Не терпится вспороть его жирное брюхо.
— Идёмте! — сказал Гаспар и, пригнувшись, шагнул в каменный проём.
Уходя всё ниже, отлогий спуск становился шире и вскоре привёл мужчин в огромный каменный зал, с уходящими в разные стороны мрачными галереями.
— Святой Доминго! — раздался голос Веласкеса. — Это ещё что? — с удивлением глядя на разбросанные повсюду трупы солдат и странного вида монахов, добавил испанец.
— Кажется, этот храм обитаем, — оглядывая древние стены и окровавленное одеяние убитых монахов, произнёс Гаспар.
— Но сражаться эти святые отцы явно умеют, — перевернув ногой одного из солдат с перерезанным горлом, сказал Веласкес.
— Не думаю, — покачивая головой, произнёс Гаспар. — Просто их было много, и они не были рады осквернению святыни, — пихнув носком сапога ритуальный кинжал, добавил крестоносец.
Перешагивая ковёр из тел, мужчины двинулись дальше.
— Здесь чертовски холодно! — выпуская пар изо рта, заметил Веласкес.
— Эти пещеры глубоко под землёй, было бы странно, если здесь было тепло, — поёжившись, ответил Гаспар.
— Эти чаши с огнём вдоль стен, у них довольно мощное пламя, — произнёс Веласкес. — Думаю, если бы их тут не было, мы точно окоченели.
— Едва ли эти светильники способны обогреть такие галереи, они их даже освещают с трудом, — бросив взгляд на коптящие языки пламени, сказал Гаспар.
— Здесь какие-то надписи, — раздался голос Тахо, освещающего факелом стену.
— А ну-ка, подвинься, друг, — отстраняя индейца, произнёс Веласкес и коснулся процарапанных в камне символов.
— Что там, Хуан? — обернувшись, обеспокоенно спросил Гаспар.
— «Добро пожаловать в бездну», — прочитал Веласкес и, неожиданно найдя в памяти отголосок этой надписи, хмуро опустил глаза.
— Действительно, бездна, — со вздохом произнёс Гаспар, осматривая танцующие по сводам зловещие тени. — И мы, видимо, на самом её дне, — угрюмо добавил он и, шаркая ногами, двинулся дальше.
Продвигаясь вглубь подземелья, Тахо оборачивался, прислушивался и смотрел вверх — туда, где из-под тёмных сводов на него смотрела пугающая темнота.
— Что с тобой, дружище? — заметив беспокойство индейца, спросил Гаспар.
— Он всё ближе. Я чувствую его присутствие. Чувствую его дыхание, — с лёгким помешательством в глазах произнёс Тахо.
— О ком ты говоришь?! Это «Всевидящий»? Где же он? — озираясь по сторонам, сказал Гаспар. — Я никого не вижу. Здесь только мы.
— Ты не поймёшь, крестоносец. Его здесь нет, но он всюду. Смотрит. Освещает наш путь своими глазами, — проведя костлявой рукой по воздуху, произнёс индеец.
— Эти залы похожи на нескончаемый лабиринт, — опустив плечи и нервно выдохнув, заметил Веласкес. — Мне кажется, мы бродим по кругу в этих катакомбах.
— Здесь ещё надпись! — протерев перчаткой закопчённую стену, произнёс Гаспар. — «Истину познает смотрящий в зеркала».
— Очередной бред, — поёжившись, сказал Веласкес. — Смотрите! Снова трупы! Ещё тёплые! — добавил он, склонившись над одним из лежащих на полу монахов.
— Кажется, эти даже не сопротивлялись, — взглянув на несчастных, произнёс Гаспар. — Должно быть, Кобылину просто нравится убивать.
— Там, вдалеке! — махнув рукой вглубь каменного коридора, воскликнул Тахо. — Что-то похожее на алтарь.
Вглядевшись в полумрак, Гаспар увидел очертания хорошо освещённого плоского камня, окружённого уходящими в потолок массивными колоннами.
— Надеюсь, «Всевидящий» ждёт нас там, — затягивая ремешок шлема, произнёс Веласкес. — Я безумно устал от всех этих странствий.
— Будем надеяться, что это так. И да будет он милостив и вернёт нас туда, откуда призвал, — сказал Гаспар и, освещая факелом путь, направился к светлому пятну в конце коридора.
— Сраные монахи! — сплёвывая кровью, выругался Барзола. — Сколько их ещё здесь? — перешагивая через убитого, спросил он.
— Сколько бы ни было, нужно добраться до той реликвии, за которую они так отчаянно бьются, — вытирая рукавом разбитый нос, сказал Кобылин.
— Мы идём почти вслепую! Там, в конце, вполне может оказаться какая-нибудь золотая статуя их нелепого Бога, а не выход из этого подыхающего мирка, — заправляя саблю в ножны, нервно выпалил Барзола.
— Может, и так, — облизывая на губах запёкшуюся кровь, произнёс Кобылин. — Только выбор у тебя невелик. Либо вперёд с надеждой на лучшее, либо назад — плавать разбухшим среди рыбной тухлятины.
