Однажды друг пригласил к себе домой двух девчонок-подруг – из тех, что не пропускают дымные танцульки. Умаслил цветами и немудрёными подарками. За столом, под шумок, подлил им в шампанское какой-то дряни, и девчонки расслабились совсем. Но одна, та, что досталась Павлу, оклемалась быстрее и стала яростно сопротивляться его грубому натиску. И, чем больше был её отпор, тем явственней просыпалось в нём почти животное, почти забытое начало.
На другой день, проспавшись и придя в себя, он был готов праздновать своё «воскрешение». Но тревога и злость ещё не оставили его полностью, и он решил закрепить успех, убедиться, что не только по пьянке, насилуя случайную деваху, он способен на всё это. Однако два-три «хороших» знакомства окончились для него полным фиаско. Казалось, удача отвернулась решительно. Но однажды, возвращаясь домой берегом моря, он увидел в глухом переулке женщину, по походке не очень трезвую. Что-то толкнуло его вперёд, и он напал, как зверь, и как зверь, насытился добычей.
С той ночи жажда мщения к тому, кто сделал из него нечеловека, овладела Павлом всецело. Правда, Павлом он стал после того, как нашёл на месте чужой кровавой разборки паспорт и кое-какие не лишние бумаги убитого парня. Сам он был гол как сокол, и местной мафии совсем не интересен. А вот друг, похоже, забурился, и глубоко.
Завладев документами, он решил двинуться ближе к цели, в Подмосковье. Там выследил семью Олега Петровича, охотился за его женой, время от времени пытая угрозами бывшего обкомовского начальника. Но судьба, не вводя в тяжкий грех бывшего помощника егеря, устроила несчастный случай, в котором погибла Светлана Ивановна. Умом Павел понимал, что это сработало на него, а злости в сердце меньше не стало, и она висела на душе камнем. Он решил, что только мщение, причём беспощадное, сможет, наконец, разрядить его.
Фотографию Лены он увидел на стенде Дома быта ещё до того, как выследил её живую. И в первый раз остановился как вкопанный. Через несколько дней, уже зная, кто это, Павел лихо снял фото, даже не повредив снимка.
Он уже хорошо понял, что значит для Олега Петровича его внучка теперь, когда нет рядом жены, и готовил свой решительный, убийственный удар. Между делом напал у ночного парка на Изольду, но та успела вырваться, умножив этим переполнявшую Павла злость…
По случаю очередной зарплаты электрики, шофера, разнорабочие собрались в тесном коридорчике со стороны служебного входа. Машина в банк уехала еще до обеда, и люди ждали её с минуты на минуту. Курили, обсуждали последние новости.
– Одни выборы пережили, пора к другим готовиться!
– А чё, свою кандидатуру выставляешь?
– Да не, – отозвался мужик в годах, так себе одетый. – Вином, говорю, запасаться надо!
– Ну, даёшь! Дефицит, что ли?
– Во-первых, – объяснял мужик, довольный всеобщим вниманием, – на радостях или наоборот, выпить придётся так и так. И, пока есть деньги…
– А во-вторых?
– А во-вторых, ещё вопрос, кто президентом будет. А вдруг ярый враг водки? И заметёт её, нашу любимую, как траву прошлогоднюю? Или, наоборот, такие навьючит цены, что опять на одеколон переходить придётся!
– Ну, ты хватил!
– Это я так, художественное преувеличение, как моя дочь выражается.
– А вообще-то, если серьёзно, и впрямь упьёмся скоро, – проговорил Николай.
– Кто? Ты? – искренно возмутился мужик таким «враньём».
– Да не я… Россия-матушка. Народ-то мрёт не только от голода, что скрывать… И дети больные рождаются, это тоже не я придумал.
– А, может, ты нас повоспитываешь, пока кассы нет? – пробасил, глядя исподлобья, чернорабочий Михаил, от которого в любое время дня разило перегаром.
– Да нет, не собираюсь. Есть о чём поговорить кроме этого.
– Интересно… Ну, валяй! – поддержал мужик в годах. – А то совсем заснём.
– Ну, тогда не взыщите, главное – живым оставьте. Но сначала подумайте, как и я.
– Ты смотри-ка, интригует! – Михаил развернулся всем корпусом к Николаю, отчего в коридорчике стало ещё душней от сивушного «аромата».
– Вот нам сейчас опять дадут по конвертику, а в ведомости, что с печатью, мы распишемся – кто за 200, кто за 300 рублей…
– Ну и что! Главное, сколько в карманы положили! И вообще, ты на что намекаешь? – басил Михаил.
– А на то, что ты, к примеру, через пять лет на пенсию пойдёшь, так?
– Ну и что? Дотяну как-нибудь!
– А ты подумал, какую справку принесёшь в пенсионный отдел?
– Какую полагается!
– А принесёшь ты такую, что пенсия твоя будет минимальная, как у бомжей, к примеру.
– Это как же? Я чё, зря надсаживаюсь тут с ящиками да мешками?
– Сегодня – не зря. А пенсию получишь – пшик!
– А ты чё это, Николай, как ворона, каркаешь? Смотри, и проучить можем!
– Ты, давай-ка, не тяни, говори, зачем эту бодягу завёл?
– А затем, что надо потребовать реальные ведомости, с реальной зарплатой. Тогда и жуликами себя чувствовать не будем.
– Ax ты, сознательный! А ты соображаешь, что с тебя сначала вычтут, куда надо, и получишь ты всего ничего?!
– Ну, почему ничего. Зато перед стариками – и своими, и чужими – будет совесть чиста. На пенсию– то им кто будет зарабатывать?
