– Изольда – плачет? Господи, да что же я натворил!.. Ты успокой её, скажи, что со мной всё в порядке, ладно? – Иван Петрович потихоньку приходил в себя. – Не хватало, чтобы она из-за меня убивалась!.. Ты, Олег, передай ей от меня большой привет, скажи, что я держусь, ладно?
– Какой разговор! – Олег Петрович был рад, что хоть это сработало. Тем более, что не чувствовал себя виноватым в «импровизации»: видел, как дорого стало Изольде внимание со стороны Ивана. И подлить масла в такой огонь – это же святое дело! Тем более что Изольда действительно беспокоилась о нём.
После этого свидания Олег Петрович снова пришёл к следователю.
– Опять за друга просите? Не ходите, не тратьте зря время. Раз стрелял, значит, будет отвечать. А то, вишь, распоясались совсем! Уже милиции для них не существует!..
Следователь был рад – перед образованным, судя по всему, порядочным человеком, – показать свою верность закону. Роль эта ему очень нравилась, и он почти вальяжно развалился в рабочем кресле с высокой спинкой.
Олег Петрович всё это хорошо и увидел, и понял, и думал, с какой стороны зайти к собеседнику.
– Ну, посадите вы отца. А парень так и будет катиться – по наклонной!
– Почему катиться? Сергей говорит, что вовсе не собирался никого грабить.
– Водички просил попить, так?
– Ну, может, и водички… Их сейчас немало, маются без дела, а ведь здоровые ребята! – следователь не заметил, как стал противоречить сам себе.
– Какое здоровые! Этот не раз пытался найти работу: не берут. На правой руке двух пальцев нет, да и, говорят, уж больно вы горячие, фронтовики войны чеченской… А власти наши в основном в собственный карман гребут, – до ребят ли им этих!..
– Ну, вы уж того… перебираете… А если так уж за друга страдаете, да и за сына его, добейтесь, чтобы Сергей снял с отца обвинение. Суд ещё может тут как-то среагировать…
– Спасибо за совет, я сейчас же в больницу поеду, – Олег Петрович, забыв попрощаться, поспешил на улицу. Он был уверен, что Сергей сразу согласится, что всё очень скоро устроится…
У выхода его ждала Изольда.
– Как он?
– Передавал большой привет, – у Олега Петровича явно повысилось настроение. – Держится молодцом. Я сейчас поеду к Сергею в больницу…
– Сейчас нельзя. После пяти вечера только, я узнавала.
– Вы хотели навестить его?
– Да… А что?
– Изольда, я думаю, пока не надо этого делать. Неизвестно ещё, как Сергей прореагирует… А надо, чтобы он письменно снял обвинение с отца. К тому же… он ведь Чечню прошёл, понимаете? Психика ещё не вошла в берега. Плен – это дело серьёзное…
– Вы так думаете?… Ну, хорошо. Я вам верю. Так, говорите, Иван Петрович молодцом держится?
– Ещё каким! – воскликнул тот, но, поняв, что переиграл, сказал твердо: – Он думает о вас, и ему от этого значительно легче.
Изольда с облегчением вздохнула, взяла Олега Петровича под руку и, будто про себя, негромко прочитала всплывшее из памяти:
В палате, куда поместили Сергея, были ещё двое: пенсионер с переломом ноги и новичок-бизнесмен с вывихом плеча. Сергей больше отмалчивался, зато товарищи по несчастью без устали спорили. И, не будь на «бойцах» смиряющих шин и осточертевших повязок, – схватки было бы не избежать.
– Вот и я говорю, что такие, как вы, растоптали в человеке всё святое! – вскипал пенсионер.
– Нет, вы только посмотрите на него, послушайте! Просто ха-ха! А мне вот недавно один бывший солидный коммунист, сегодня рядовой электрик, рассказал такую историю.
– Ну, ври, Емеля… Писано-переписано, село Денисово, писал кот да кошка, да брат Ермошка, да я немножко…
– Да ты послушай! А то ведь упёрся, что тебе козёл…
– Кто-кто? – снова вскинулся пенсионер и, застонав от боли, упал на кровать.
– Да хватит вам, черти полосатые! Сколько можно? – не утерпел Сергей.
– Вот и вы, кстати, послушайте. Электрик этот был в своё время начальником участка на стройке, а снабженцем там же – то ли Лев Борисович, то ли Борис Львович, не помню уже… Ну и вот, нашли они общий язык и потихоньку справили себе два небольших дачных домика…
– Воровали, стало быть.
– И тут я с вами совершенно согласен. Домики эти, по нынешним меркам – тьфу, и говорить бы не стоило. А тогда это – частная собственность, и неизвестно, на какие шиши… Дошло это до партийной комиссии, которой руководила тогда Фурцева…
– Это которая по культуре? – продолжал уточнять дотошный пенсионер.
