И Мария почувствовала, как волшебный, входящий в хорошую моду романс поднимает её туда, где уже нет власти прозе жизни. Она поняла, что сейчас важна только правда сердца. И, чему-то улыбаясь, быстро и легко закончила сборы…
«Будь, что будет, а я раскрою карты!» – решил наконец Олег Петрович и стал вспоминать всё, что полагается знать кавалеру, пригласившему любимую женщину к себе домой… И когда Мария вошла в гостиную, то на миг замерла от неожиданной картины: в комнате был полумрак, на столе, рядом со свечами, стояло шампанское, в центре красовался какой-то экзотический, с башенкой, торт. Тут же бутерброды нескольких видов, конфеты ассорти, фрукты…
– Как… красиво! – опомнившись, молвила Мария.
Олег Петрович, обрадованный такой реакцией, предложил ей кресло.
– Нет, – заспорила она, – я вот тут, на стуле пристроюсь…
– Такой женщине – только кресло! – мягко, но убедительно возразил он, взял её руку и поднёс к губам.
Мария испугалась, что он услышит, как сильно колотится её сердце, и сама села в удобное кресло. Олег Петрович включил «Маяк», чуть слышно.
– Так какой совет вы хотели получить, Олег Петрович? – Мария с трудом, но всё-таки упорно «держала марку».
– А, совет?… Ну, да, вот какое дело. Углядел я тут пустой подвал в доме… Там когда-то был красный уголок…
– Ну и что? – Мария была рада вернуться к привычной уверенности.
– А вы видели, сколько бомжей, прости Господи, развелось вокруг?
– Да уж… И хорошего от них не жди! И воруют иногда, и прочее…
– Вот я и думаю, как бы это устроить там что-нибудь путёвое? Чтобы и работа им была, и ребятню дворовую чему-то хорошему научить…
– Ой, Олег Петрович, это же здорово! Тут надо покумекать… А что это… знакомое… звучит?…
Олег Петрович дотронулся до приёмника…
«Как упоительны в России вечера!..» – звучало уже на «Маяке» по чьей-то заявке, и они вдруг вместе рассмеялись, и Олег Петрович протянул руку, – и души их, и они сами слились в этой чудесной мелодии танца…
– Ну, что же, начнём? – Пётр Петрович, сухопарый, высокий мужчина, обведя острыми глазами собравшихся, начал заседание комиссии. – А что-то нас мало сегодня? Комиссия – вся, семь человек, а вас только четверо?
– Так праздники же отгремели, Пётр Петрович…
– Вот уж, действительно, отгремели. Милиция, бедная, глаз не сомкнула. Революцию Октябрьскую охаяли, а праздновать не перестали!
– Дак ведь для нас, русских, был бы повод, а уж название придумаем! – попробовал пошутить Лев Трофимович. Внешне он выглядел тем же – респектабельным, вальяжным, но на душе кошки скребли. Не зря же Петра Петровича звали в городе «серым кардиналом». Ему бы в царской сыскной полиции лет сто назад развернуться – цены бы не было! Глядишь, и до революции бы не докатились. Так нет, угораздило родиться с опозданием и оказаться именно здесь, и возглавить именно эту комиссию – по налогам и страховым взносам в пенсионный фонд! С таким замом Глава города может спокойно спать, – по крайней мере, ночью. От глаз его, Петра Петровича, некуда скрыться, хоть и зал для заседаний, где собиралась комиссия, достаточно большой.
Хабит, откинувшийся на стуле («не слишком удобно, могли бы и пару кресел поставить для таких, как он!») – был, как всегда, весь в себе, хотя внешне открыт и спокоен. Дескать, вот я, весь перед вами, скрывать нечего, и вообще это недоразумение, что я здесь. Дружба с Главой города, которая стоила ему в своё время немалых денег, была для Хабита почти охранной грамотой. И всё-таки надо держать ухо востро с этим «кардиналом».
– Так начнём, – повторил Пётр Петрович и обратился к Фёдору Алексеевичу, директору Дома культуры: лучше танцевать от малого, как от печки. Много с культуры нынешней не возьмёшь, но температуру разговора нагнать можно и нужно. – Так что, Фёдор Алексеевич, так и будем из месяца в месяц лясы точить? Или делом займёмся?
– Моё дело, чтобы на сцене пели и плясали. А денег – как не было, так и нет! – директору, невысокому коренастому мужчине, похоже, тоже надоело лясы точить, и, как опытный виновник, он хорошо понимал, на ком опять «разогревается» заместитель Главы. Он любил спектакли, но подсадной уткой быть не хотел, и сам перешёл в наступление: – Да вы молиться должны на всех, кто за копейки ваши ещё как-то удерживает культуру в городе! А половина кружков у меня вообще добровольцами ведётся! А крыша уже второй год течёт! – Фёдор Алексеевич невольно разгорячился. – Откуда деньги, какие? Лучшим артистам по цветочку в праздник купить не могу!
«Перебрал я с «разогревом», однако», – подумал Пётр Петрович и поспешил притушить слишком быстро вспыхнувший огонь разговора:
– Успокойтесь, Фёдор Алексеевич, мы же понимаем. После заседания поговорите с Клавдией Сергеевной, что тут можно сделать, чтобы перед законом не так плохо выглядеть… Идёт? И, пожалуй, не приходите больше на комиссию, тут можно свести концы с концами и без стрессов…
Фёдор Алексеевич тихо встал и отошёл к окну, чтобы успокоиться.
