– Так ведь должок-то нешуточный, Хабит Имранович! Тут уже не тысячи, а миллионы! В прошлые разы вы не являлись, а долг рос как на дрожжах. В чём дело? Что, рестораны ваши, кафе – пустуют? Так нет, сам не раз вечером заходил. Не говоря о десятках торговых точек помельче. Так что объяснитесь. И где деньги в короткий срок возьмёте. Мы и это должны знать.
«Много ты знать хочешь, Пётр Петрович, – тянул паузу Хабит. – Опасно это для жизни, дорогой. Ну, что я тебе скажу? Что меня ободрали, как липку, земляки московские – из тех, что с Чечнёй связь держат? Что придётся крепко поднатужиться, чтобы в третий раз собрать дань с местных частников всех мастей?»
– Хабит Имранович, речь о вас, – напомнил Пётр Петрович.
– Да слышу, батька, слышу… Недавно виделись с Главой, говорили и об этом. Вы думаете, у него голова меньше вашего болит? Но он знает: раз Хабит сказал, значит, сдержит слово. У нас, на Кавказе, честным словом не бросаются.
«Понятно, – уже тянул паузу Пётр Петрович. – Прикрываешься именем Главы. Но не знаешь настроения в людях, уставших от демагогии и высокомерия своего предводителя. Потому и дружба с ним – уже не индульгенция, тем более в таких делах».
– Хабит Имранович, кто же поверит, что ваши ресторанные работники, к примеру, получают ниже прожиточного минимума? – вступила в разговор сотрудница пенсионного фонда.
– Да, я их держу пока в чёрном теле. Пока не научатся как следует работать. К примеру, культуры ещё не хватает…
– А иномарки они покупают тоже на этот минимум? – не сдавалась женщина.
– Ну, это дело личное. В чужих карманах негоже копаться.
– Негоже, если платятся все налоги, все страховые сборы, – напряжённый голос Петра Петровича не предвещал ничего хорошего. – При громадных доходах, немалую часть из которых вы скрываете, «гвардия» ваша ещё и поборами занимается!
– Извините, Пётр Петрович! Это что – цивилизованная комиссия или самосуд? Вы сплетни собираете или занимаетесь делом? Простите, но я вынужден буду говорить об этом с Главой, – Хабит глядел на «кардинала» исподлобья и зло, как зверь перед прыжком.
– Не надо меня пугать. В милиции – пачка заявлений об этом.
– Хорошо, я схожу туда, разберусь, кто… вернее, кого мои ребята обидели. Уверен, что это единичные случаи. Известно, в семье не без урода. Мы с Григорием Львовичем разберёмся. Как говорится, в одном кармане смеркается, в другом заря занимается.
«Ещё один намёк. Мол, запанибрата с самим начальником милиции!.. Да… кажется, схватки не избежать».
– Хабит Имранович, вот вам список. Если эти торговые точки не перечислят всё, что положено, – придётся просто их ликвидировать, – протянул бумагу молодой работник администрации.
– Тем более, что расплодилось этих самых точек, как… – заметил кто-то из комиссии.
– И жители давно жалуются. Сколько деревьев у остановок спилено, сколько пьяни вокруг них шатается! – поддержал оргсекретарь.
– Да, и газета завалена письмами об этом. Обращение с покупателями – грубое, если не хамское…
– Вот и я говорю, культуры ещё не хватает! – вклинился Хабит, глядя на мальчишку-корреспондента, что ещё недавно, правда, искренно, пел дифирамбы не только Главе, но и ему, Хабиту. И, откинувшись чуть назад, приняв оборонительную позу, он обвёл тяжёлым взглядом сидящих напротив. Некоторым от этого стало не по себе. И все поняли, что этот «орешек» им пока не по зубам. Разве что «Кардинал» решится…
– Вы не ответили, Хабит Имранович, где такую сумму возьмёте, – напомнил Пётр Петрович.
– А я и не собираюсь исповедоваться перед вами!..
– Как хотите. Но через две недели дела передаём в налоговую полицию – со всеми вытекающими… – поставил точку «Кардинал».
– А можно… несколько строк комментария? – почти робко спросил корреспондент и достал бумажку. – Автор – пенсионер. Очень просил прочитать!..
– Нy, валяй, если коротко, – устало согласился Пётр Петрович.
– Хорошо, только три строфы:
Все невольно взглянули на Хабита. Тот, скрипнув зубами и бросив дикий взгляд на читавшего, – рванулся вон…
