Павел не ожидал, что Лев Трофимович значит для него что-то весомое. Просто хороший мужик, попавший в сети самого дьявола, как и он, Павел. Общались они немного, но по-человечески как-то сразу сошлись. И Павлу вовсе не хотелось, чтобы тот ушёл на тот свет от руки какого-нибудь безмозглого бугая.
Когда, обманув дежурных медсестёр, они вошли в палату, Лев Трофимович сказал, что видел в дверях знакомую рожу из банды Хабита и что, по-видимому, того спугнула медсестра, разносившая по палатам лекарства.
– Быстро переодевайтесь! Я придержу дверь. – Павел командовал чётко и убедительно. – А ты напяль на себя всё больничное и ложись в кровать. Оружие есть?
– Да я и без него справлюсь, не впервой. – Спутник его юркнул под одеяло и накрылся с головой.
Павел взглянул на Льва Трофимовича, натянул тому ушанку почти на глаза, и они рванули, насколько позволяла раненая нога, по коридору в сторону запасного выхода…
Успокоились, когда выехали за город.
– Вам сейчас надо слинять, и подальше отсюда. Пока здесь всё не уляжется. Хабит уже мечется, но сдаваться не собирается. – Павел говорил и чувствовал, как ещё одна часть тяжёлого камня, что висел на душе все эти годы, свалилась с него. Он улыбнулся сам себе, чем удивил попутчика.
– Чему это ты, Павел?
– Да так, есть кое-что… Значит, я выхожу, обратно на такси доеду, а Вы – подумайте сами, куда податься. Но – чтоб надёжно!
– Подумаю! – с облегчением ответил Лев Трофимович…
Вернувшись домой, Павел обнаружил дверь квартиры незапертой.
«Похоже, опять сюрприз от Хабита», – подумал он и, пройдя в комнату, не увидел на столе фотографии Лены. И, будто от выстрела, упал на диван. Голова пошла кругом, в висках застучало молотом…
А в это время у себя в офисе Хабит разглядывал тот самый снимок.
– Чудесно! Какой подарок судьбы! Какая красота, какая нежность! – ходил он по кабинету, почти не замечая помощника, того самого – сухощавого и щеголеватого.
Тот был рад хорошему настроению Хозяина и держал улыбку наготове.
– Ты представляешь, я не двух, а сразу трёх зайцев убью! И тут утру многим нос!.. – Он сел, расслабившись, в любимое кресло, причмокнув жирными губами… – Загоню в угол отца её, чтобы забыл о своих затеях благотворительных. Это раз! Накажу, поставлю на место Павла, втюрившегося в неё без ума, – это два! И, наконец, главное… – и Хабит закатил к потолку глаза, ставшие маслеными: – Главное, такой ягодки – нежной и душистой! – я ещё не знал! И, чёрт с ним со всем, если меня тут разорят! Наплевать! С таким сокровищем – где хочешь и как хочешь начнёшь no-новой жить!
Хабит так размечтался, что почти был счастлив. Наконец опомнившись, скомандовал:
– Где мой главный? Вернулся из больницы?
– Ну, да…
– Чего мямлишь, зови его сюда! – Хабит будто помолодел, энергия так и рвалась наружу.
Главный бугай остановился на пороге, боясь гнева Хозяина.
– Ну? – Хабит взял его за горло.
– Сбежал Лев Трофимович…
– Куда? След его взял?
– Нет, он вместо себя другого оставил, пока я момент выжидал…
– А другой – кто? Где он сейчас?
– Да я только дверь отворил, как он нажал на звонок, и врачи бросились к палате… Пришлось дать задний ход, – объяснял он почти хрипя.
Хабит с трудом заставил себя разжать руки: пригодится ещё. И вдруг вспомнил о главном, показал фотографию:
– Хороша, а?
– Да уж… ничего не скажешь… – ещё не веря, что гроза пронеслась, отвечал бледный раб.
А Хабиту всё ещё хотелось говорить о русской красавице, за которой не надо ехать за моря и горы. И оттого, что Лена близко, нетерпение Хабита возрастало с каждой минутой. Все местные красотки, ждущие его взгляда и внимания, а больше – денег, не стоили одного мизинца этой необыкновенной девушки. Мысленно он уже был рядом и тонул лицом в её пышных, спадающих на плечи, волосах. Он чувствовал, что пьян уже этим ожиданием. А что будет, когда это превратится в явь?!.
– Чтобы к концу недели она была в загородном доме, понял?…
Бугай уже подходил к двери, как Хабит окликнул его.
– Ты знаешь, что я не прощаю тем, кто становится поперёк моей дороги. Кашу эту – насчёт зарплаты в конвертах – заварил некий Николай. Говорят, и ему тогда, у офиса, досталось, но ты подумай, как его отдельно наказать. Пошевели мозгами. Чтоб без большого шума, но наверняка… Всё понял? Тогда – вперёд и с музыкой! – закончил Хабит, бросая взгляд на фотографию Лены.
До открытия тяжёлых металлических дверей, за которыми всегда дежурит очень бдительный милиционер, оставалось минут пятнадцать, а пенсионные страсти набирали привычную точку кипения.
– Вот наш список! Мы не успели пройти до обеда.
– Ничего не знаю! – парировала крепкая накрашенная продавщица с рынка. – Где вы все были? Вон, только одна бабка стояла. За ней я и буду!
– Не могли же мы мёрзнуть ещё час здесь! Три часа до обеда отсидели, это мало, что ли? – стойко сопротивлялась пожилая женщина в платке.
– Ничего не знаем! – шумел уже внизу у крыльца сухопарый мужик с острыми глазами.
– Да вот же список наш! – пробовала защитить своих «товарищей» бабка.
– А ты, дорогая, молчи! А то и тебя не пущу, – срезала ее продавщица.
