Она встала, но толпа уже собралась, просили автографы, задавали вопросы, просили что-нибудь прочитать из последней программы.
– Ну, что ж, только одно стихотворение, хорошо? Ввиду прохладного воздуха.
– А теперь разрешите мне уйти домой. После концерта и дороги хочется отдохнуть.
И она прошла к подъезду, где её ждал Иван Петрович. Дверь захлопнулась, поклонницы-девчонки продолжали обсуждать одежду и макияж актрисы…
– Ну, и как ревизия? – спрашивал Хабит наутро главного бугая.
– Так себе. Все стонут, что недавно платили дань…
– А что «Гелиос»? Как там дружок мой закадычный Лев Трофимович?
– Говорит, хоть убейте, ничего дать не могу. Хочет просить у кого-то, чтобы налоги заплатить, иначе уголовное дело заведут, говорит.
– Просить хочет? Интересно бы узнать, у кого… Но у меня нет времени. Власть городская за горло берёт. Придётся конфисковать у него всё, что есть ценного в офисе. В том числе и самого потрясти как следует. И выяснить, у кого хочет деньги просить…
– Так это же… без шума-то вряд ли получится.
– А иначе уже некогда! – задвигал желваками Хабит, зачем-то снял со стены старинный клинок. – Некогда иначе, ты понимаешь?… Пришла пора отрабатывать свои деньги, понял? – и Хабит приставил клинок к горлу бугая.
– Понял, всё понял, – попятился тот.
– Значит, так. «Гелиос» – наша основная корова, хотя уже не священная. Чую, что этот Лев с властями снюхаться не против… Значит, церемониться нечего. Бери человек десять ребят и делай, что я сказал. Бери лучших! Не лишне проучить Льва этого… Многовато знает, сукин сын. Всё! Операцию держать до времени в тайне!
Однако бугай должен был предупредить кого надо о вечерней работе, и каким-то образом Лев Трофимович узнал главное – что нынче решается его судьба, а, может, и жизнь. Видимо, не все были абсолютно преданны Хабиту, и утечка информации сделала своё.
– Пётр Петрович! У меня срочный разговор…
По бледному лицу бывшего одноклассника «Кардинал» почти всё понял.
Значит, Хабит объявляет войну. Что ж, пора действовать и ему. Успокоив Льва, «Кардинал» набрал номер другого школьного товарища.
– Дима, привет. Тут такое дело… Кстати, рядом со мной Лёва… Да, случилось. На вечер планируется настоящий погром в конторе Льва, а если учесть, что эти бандиты придут не с пустыми руками, – ты понимаешь… А что Москва? Пока дело дойдёт до прокуратуры, он здесь полгорода перекалечит. Знаешь, как ведёт себя загнанный в угол зверь?… Нет, не наш. Чеченец, и, похоже, не просто так деньги загребал… Ты меня понимаешь. Я, конечно, срочно отправлю всё, что у меня есть на него, в Москву. Но сегодня – время «Ч», ты понимаешь?…
Через минуту «Кардинал» выключил мобильник.
– Как думаешь, не прослушивается?… Да уже поздно вопросы задавать, – и, подойдя к бывшему другу, тихо объяснил: – Значит, никакой внешней суеты. Несколько человек, для вида, выставь на подступах… У вас ведь ворота есть, резные такие? Так вот, пусть ребята твои сначала сопротивление окажут – тоже для вида, а потом, когда бандюги ворвутся внутрь, их встретит ОМОН и после всех заберёт с собой. Так что Хабит несколько осиротеет… Сам из конторы не вылазь, слышишь? Дмитрий всё чётко спланирует. Понял?
Лев Трофимович в свою очередь предупредил Николая, Тимофеева сына, и ещё нескольких смышлёных и крепких работников, провёл с ними нужный инструктаж.
Вечером, когда уже стемнело, к воротам «Гелиоса» подъехало несколько иномарок, из них тихо вышло человек пятнадцать, почти все в масках.
«Ничего себе, а ждали человек восемь, не больше», – подумал Николай и понял, что не театром тут запахло, а порохом. Но хода обратного уже не было, и он первым выступил из тени.
– Кто такие?
За ним отделились от ограды и остальные.
– Посторонись, дурак, не твоё дело! – рявкнул главный бугай и первым ударил Николая.
В это время над оградой вспыхнул прожектор, бандиты смешались на миг, но, увидев безоружных защитников торговой крепости, бросились в кулачный с ними бой, рассчитывая без лишнего шума прорваться за ворота, к конторе.
