– Вот это другое дело! Я сейчас налью нам по стопочке… ради такого случая, – парень взял с окна бутылку, стал разливать водку. – Ну, а живчик твой, не приконченный в Чечне, сейчас в подвале «Гелиоса». А? Никто и не додумается! Хозяин в бегах, охрану наши заменили, вот и всё! А бабки светят за него знатные! – парень наклонился над столом, чтобы порезать оставшийся от ужина кусок колбасы, и Галина, схватив бутылку, грохнула ею по голове земляка…
Убедившись, что не убила, она для верности пульнула в него из газового пистолета и бросилась вон, прихватив мобильник верного слуги Хабита.
Вызнав место, Галина уже не сомневалась, что спасёт Сергея. Желание стать самым близким ему человеком было настолько сильным, что она вся собралась – от мозга до последней мышцы – ради одного, главного! Другого шанса ей судьба просто не даст. Или Сергей погибнет от руки Хабита, или…
Галину хорошо знали «сподвижники» Хабита, и она спокойно прошла к бугаю, охранявшему Сергея.
– Привет. У меня срочное дело. Здесь его оставлять опасно, завтра возвращается Лев Трофимович, – и, набрав на мобильнике номер, будто продолжая, сказала чётко: – Всё нормально, сейчас увожу. Да знаю я это место, Хабит! – и скомандовала: – Открывай, время идёт!
– А нам что делать? – спросил парень.
– До утра будьте тут, а утром Хабит распорядится, как дальше быть.
Щёлкнул замок, зажёгся свет, и в дверях показался порядком избитый Сергей.
– Ступай за мной! – как можно грознее приказала Галя. – Да побыстрей, некогда тут с тобой возиться!..
Через минуту за воротами рванула с места машина…
А утром они оказались за одним столом в том самом санатории МВД, все беглецы: Лев Трофимович, Лена с Павлом, Сергей с Галей… Что делать, более-менее безопасных мест у нас нынче не так уж много…
Утром в офисе Хабита раздался звонок. Хозяин нехотя поднял трубку.
– Ну, кто там ещё?!
– Это Глеб Глебович. Сегодня суббота, большой православный праздник. Я договорился с отцом Геннадием, что мы придём…
Хабит взорвался: – Ты договорился? А меня спросил? У меня земля под ногами горит, ты понимаешь, чёртов боров?
– Я бы попросил… полегче. Я тут не один.
– А мне наплевать! Почему не предупредил заранее?
– Так я и сам не очень в этих праздниках… ориентируюсь. Но другого случая долго ждать. Будет немало народа, телевидение я уже позвал…
Хабит чуть поостыл: – Ладно. Только я не один буду. С дамой.
– А это ещё лучше! Лиричнее, так сказать.
– Ладно. Всё, – Хабит положил трубку.
Без двадцати двенадцать Хабит и Маргарита входили в праздничную церковь. Пока отец Геннадий знакомил с историей церкви, основными по значимости здесь иконами, деревянным резным иконостасом, сработанным два века назад, сверху, с хоров, лилась негромкая музыка, а потом и зазвучали голоса… Маргарита подняла голову кверху, застыла в восхищении, поневоле обратив на это и внимание Хабита. Отец Геннадий предложил им сесть на боковую, тоже резную, скамью, и отдаться душою прекрасным духовным песням…
Маргарита, которая давно не бывала в церкви, почти забылась – в той высокой гармонии, что лилась сверху. И Хабит, вспомнив что-то очень далёкоё, но дорогое сердцу, поддался этому настроению, почувствовав, как тёплый и мудрый свет обвевает его всего, и прежде всего душу…
А это память на мгновение вернула его в детство, когда мать возила его в свой родной Ленинград, и после недолгой экскурсии по городу они зашли в небольшую, но очень красивую внутри церковь, где пелись такие же удивительные песни… И от всей с матерью поездки – в памяти, её самых тайных уголках, – осталась эта церковь и эта музыка, которую навек впустило в себя детское чистое сердце… Он не заметил, как по щекам покатились слёзы… Маргарита прикрыла его лицо широким рукавом плаща, поднесла к глазам платок… Началась служба…
И вдруг Хабит испугался, что выйдет отсюда совсем другим человеком, не готовым к той борьбе, на которую подвигла его судьба; что он станет слабым и ранимым в этой борьбе. А такого он позволить себе не мог.
Он нащупал в кармане пачку долларов, протянул Маргарите:
– Отдай это кому нужно. Я подожду тебя на улице.
И вышел из церкви.
Холодный воздух почти «отрезвил» его от божественной благодати, но сердце не хотело расставаться с чем-то очень дорогим и истинным…
Подошла Маргарита. Они молча сели в машину и уехали на дачу к Хабиту.
Квартира Егоровых. Вечер. На кухне за чаем сидят Олег Петрович, Маргарита, Лена и Пётр Петрович, тот самый «серый кардинал». Обсуждают ситуацию с Хабитом.
– Взяли главного бугая его и того, кто покушался в санатории на Лену и Павла. Бугай – хоть и не сразу, но заговорил. Видно, что боится Хабита, – вводит в курс дела гость. – Потому, Леночка, мы и разрешили вам вернуться в город. Хабиту сейчас не до вас. Собирает остатки сил для последнего сражения.
– Ну, вы уж совсем как на войне, – полушутя среагировала Маргарита. – Неужто он так страшен? – и, поднявшись из-за стола, подошла к окну, стараясь скрыть своё лицо.
