– Ты пойми, со мной так и так разделаются! Не чужие, так свои! В лучшем случае – долгая тюрьма!
– Но ведь ты говорил, что никого не убивал! А деньги – как ушли, так и придут! Расплатишься официально с кем положено, – и всё!
В это время, незаметно для тех, кто был внутри, к дому вплотную подошли омоновцы…
До штурма оставались секунды…
И вдруг из дома выбежала Маргарита, крепко схватившая за руку Хабита, закрыла его собой, дёрнула дверку оставленной у дверей машины, втолкнула туда, впрыгнула сама и стартанула с места не хуже, чем герой «Формулы-1».
Секунда всеобщего оцепенения – и в дом ворвались омоновцы, скрутили защитников криминального офиса. Только один успел выстрелить, но попал, слава Богу, в потолок.
Этот день жители назвали Днём освобождения города и решили праздновать его ежегодно.
И снова квартира Егоровых стала штабом, но уже по очень щекотливому делу. Маргарита понимала, что бежать с Хабитом куда бы то ни было – бесполезно. Всё-равно найдут. Да и скрываться было не в её характере. И она уже сама решила идти ва-банк. Хабит молчал. Он не ожидал такого продолжения драмы и не знал наверняка, как себя вести.
«Гости», конечно же, явились. После совета в Филях, то бишь в администрации, как быть дальше, они поехали на единственно верный адрес – квартиру Олега Петровича. Он слишком хорошо знал дочь и потому был уверен, что беглецы там. Смысл совещания для него лично был в том, чтобы не арестовывать Хабита немедленно: если не сбежал далеко, значит, и не убежит. К тому же надо было выслушать и Маргариту, и по возможности понять. «Кардинал» слишком уважал Олега Петровича, чтобы не пойти навстречу. Начальник милиции, конечно, крепко упирался, чем вызвал ещё большие подозрения насчёт связи его с Хабитом. И потому «Кардинал» попросил стража городского порядка подождать с арестом, пока не прояснятся обстоятельства, и ждать сигнала у себя, в милиции.
Беглецы, судя по всему, чувствовали себя неплохо. По крайней мере, сидели за столом, где дымился ароматный кофе и стояла ваза с шоколадным печеньем.
– Ты знаешь, мне давно не было так хорошо… – признался Хабит Маргарите. – Оказывается, простое человеческое счастье в тыщу раз дороже тугих кошельков, – и поцеловал Маргариту в щёку. – Не знаю, надолго ли такое… но уж точно не забуду этот день никогда. И то, как ты, рискуя всем, рванулась спасать меня… самого грешного, может быть, в этом городе!
Маргарита сидела рядом и гладила его – то по плечам, то по голове, то прислонялась к нему плечом, ничего не говоря…
…– Ну, что ж, вы, как видно, готовы к разговору, – сказал Пётр Петрович, по-хозяйски усаживаясь напротив Хабита. Маргарита встала, но не уходила, только отошла к дверям. Олег Петрович с любопытством смотрел на человека, ещё вчера ввергавшего в страх чуть не весь город…
С улицы примчалась разгорячённая всеми событиями Лена и, не ожидавшая увидеть дома такую компанию, сначала почти с ужасом смотрела на Хабита, который отвёл глаза, потом – с огромным недоумением – на мать, потом вопросительно – на деда, который взглядом успокоил и предложил сесть в сторонке.
– Значит, первое, – начал разговор Пётр Петрович. – Мы обязаны вас арестовать… то есть, милиция наша… Верные слуги ваши уже дают показания и, как понимаете, не в вашу пользу.
– Знаю, знаю… – говорил почти лениво Хабит. – Есть и другие, не здесь, что захотят поквитаться. Время-то, сами понимаете, разбойное. К тому же бегство это… по-разному могут расценить…
Маргарита не выдержала.
– Я понимаю, что своими действиями привела всех в замешательство. Единственно, что оправдывает меня… любовь к этому человеку.
– И я должен был поступить совсем иначе…но Маргарита остановила меня, – уже глядя в глаза «кардиналу», пояснил Хабит. – И я… так случилось… люблю эту женщину.
Все помолчали.
– Что я скажу, – продолжил Хабит. – Перед городом я в долгу, конечно. Но, слава богу, крови на мне нет. Это, я думаю, подтвердит любой суд. А деньги теневые… я согласен вернуть. Они у меня есть… за границей. И я готов, если необходимо, хоть завтра перевести их на счёт администрации. Арестованному это будет сделать куда трудней… Кроме того, у меня есть дача – не бедная, многие знают. Я тоже отдаю её городу. Главное, чтобы не разграбили до этого.
– То есть, – решил уточнить Пётр Петрович, – вы согласны сотрудничать с городской администрацией?
Хабит молча посмотрел в окно, где плыли такие лёгкие и добрые облака…
И продолжил.
– Здесь нет посторонних или лишних людей, и я очень хочу, чтобы меня правильно поняли. Я иду на это соглашение не из трусости или желания выжить. В последнее время о многом передумал, в том числе в своей судьбе, – благодаря встрече с Маргаритой… Но не было реального толчка повернуть всё куда надо… – он встал, отошёл к окну. Не выдержав, резко обернулся: – Хочется пожить по-человечески, понимаете?… На днях наткнулся на фотографию матери – у неё русские дворянские корни – вспомнил, как она хотела, чтобы я учился в Ленинграде!
– И как? – Олег Петрович всё меньше ненавидел этого нестандартного человека.
