По воскресеньям молодежь собиралась около костела. К нам часто подходил пьяный, тоже восточник, по фамилии Кулак. У немцев он выполнял обязанности банщика. Во время расстрела Кулак по собственной инициативе занялся вылавливанием еврейских детей, которым удалось бежать из гетто и спрятаться в местечке на огородах. Банщик хвастался, как шею обнаруженного ребенка он зажимал смастерованными им щипцами, чтобы тот от него не сбежал, и вел "жиденка" к яме. За это немцы разрешали ему собственноручно убить этого "зайца". На суде после войны он твердил, что кроме евреев никого не убивал. Это учли и присудили ему 10 лет лагерей. Столько давали за украденный в колхозе мешок картошки.
Все же у немцев в Деречине не получилось так гладко, как в других местах. Каким-то образом евреи узнали о предстоящем расстреле, и некоторым удалось сбежать к партизанам Булака. До войны Булак - крестьянин деревни Острово (восемь километров от Деречина) сидел в польской тюрьме за "политику", а в короткий период советской власти председательствовал в родном сельсовете. После прихода немцев Булак скрывался в лесной деревушке, а когда началась охота за окруженцами, собрал командиров, не пожелавших попасть в лагерь военнопленных. В лесу они выкопали землянку и лишь ночью наведывались к знакомым за едой. После таяния снега партизаны Булака собрали брошенное Красной Армией оружие. Они нуждались в пополнении людьми, и отряд рос за счет евреев, бежавших из Слонима, окрестных местечек, а также из Деречина.
В темную дождливую ночь лета 42-го года партизаны подошли к Деречину. Им удалось незамеченными пробраться и захватить сильно укрепленный дот на площади. Другая группа перебила караул полицаев на кладбище. Услышав выстрелы, разбежались по домам самааховцы. После короткого боя партизаны захватили казарму полицаев. Упорное сопротивление оказали немцы, засевшие в штабе. Толстые кирпичные стены особняка защищали их от пуль, а с плоской крыши стрелял из пулемета сам комендант белорусской полиции Черток. Все попытки партизан прорваться к штабу не дали положительных результатов. Булак прискакал к мельнице, находившейся недалеко от штаба. К ее каменным стенам, защищавшим от огня гитлеровцев, жались растерянные парни и девушки.
- Товарищи! - крикнул Булак. - Там засели убийцы ваших родителей. Евреи, вперед!
Жители ближайших домов рассказывали, что в начале боя попадали на пол, но отчетливо слышали призыв Булака, а также громкое "ура!" в ответ. Услышав многоголосое картавое "ура!" со стороны расстрельных ям, суеверный Черток подумал, что воскресли евреи. Он приподнялся с криком:
- Жиды, жиды из ям!..
В ту же секунду партизанская пуля снесла ему верх черепа. Евреям удалось подбежать под стены штаба, оказавшись в мертвом пространстве. Девушка метнула гранату в окно. Немцы побежали на второй этаж, но вскоре штаб оказался в руках партизан. Лишь немногим жандармам удалось укрыться в соседних домах местных жителей.
Было уже светло, партизаны укладывали на подводы убитых, трофейное оружие и муку с мельницы. Еврейские врачи перевязывали раненых. Партизанский обоз ушел из местечка, но потом каждый вечер партизаны возвращались в Деречин. Евреи жгли собственные дома. Ведь из-за этого имущества немцы, полицаи и даже соседи старались, чтобы ни один еврей не остался в живых.
- Нет наших родных, так пусть никто не пользуется нашим имуществом.
Через месяц немцы с помощью украинского батальона восстановили свою власть в Деречине. Обидно, что я опоздал. Приди я немного раньше, и мне не понадобился бы фальшивый паспорт.
Год я оставался у Дедовичей, пахал, бороновал, жал серпом созревшие хлеба, вязал и свозил снопы, даже косил понемногу.
Надо отметить еще один случай, касающийся евреев. Весной 1943 года группа евреев из Белостокского гетто пробиралась на восток к партизанам. Мальчишки обнаружили их на лугу спящими в стогу сена, и прибежали в деревню Нацково (недалеко от Деречина) с криком:
- Жиды, жиды!..
Против винтовок самааховцев деревни Нацково беглецы отстреливались из револьверов, и немецкие пособники, не приближаясь, убили их. Потом я слышал, как самааховцы всенародно хвастались, что на каждом убитом еврее было по несколько свитеров, дырки зашили и кровь отмыли, а немцы похвалили.
Мой друг Виктор Балобин, сотрудник Белорусского НИИ плодоводства, попал перед освобождением Белоруссии в полицейскую засаду. В тюрьме их утешили, что партизаны уже приравниваются к военнопленным и не подлежат смертной казни, но среди них был еврей, его одного и убили. Полицаи ходили смотреть на "последнего жида".
В начале лета 1944 года, в третью годовщину немецкой власти, вдруг забегали полицаи. Погрузили в повозки награбленное добро, усадили домочадцев и уехали. Странно: считалось, что фронт где-то за сотни километров за Витебском, и вдруг такая паника.
