– Вчера я так расстроилась, что даже не поблагодарила тебя. Это так некрасиво с моей стороны. Но я очень благодарна тебе, Роули. Я у тебя в неоплатном долгу. Если бы не ты, думаю, я бы покончила с собой. Не знаю, чем я заслужила твою помощь.
Какие-то мгновения он пристально смотрел на нее, а потом добродушно, где-то даже небрежно, улыбнулся.
– Дорогая моя, я бы это сделал для любого друга. Не уверен, но, возможно, сделал бы и для совершеннейшего незнакомца. Ты знаешь, я люблю рисковать. Законопослушным гражданином меня не назовешь, я обожаю острые ощущения, которые несет с собой риск. Однажды в Монте-Карло я поставил на карту тысячу фунтов, и это тоже острые ощущения, но им не сравниться с теми, что я испытал прошлой ночью. Кстати, где револьвер?
– В моей сумочке. Я не решилась оставить его в доме, когда уезжала на ленч. Боялась, что Нина его найдет.
Он протянул руку:
– Дай мне свою сумочку.
Она не знала, для чего ему это нужно, но протянула. Он ее открыл, достал револьвер, положил в карман.
– Зачем ты это делаешь?
Он откинулся на спинку стула.
– Я исхожу из того, что рано или поздно тело найдут. И пришел к выводу, что будет лучше, если рядом найдут и орудие самоубийства.
– Но ты же не вернешься туда?
– Почему нет? День прекрасный, и мне нужно поразмяться. Я арендовал велосипед. У меня вполне могла возникнуть идея – свернуть на боковую дорогу, чтобы побывать в живописной деревне на вершине холма.
– Кто-нибудь может увидеть тебя в лесу.
– Я приму необходимые меры предосторожности, чтобы не увидели.
Он поднялся.
– Ты уже уходишь?
– Да. Дело в том, что леса там практически нет. Я не стал говорить тебе об этом ночью, иначе ты перепугалась бы еще больше, а искать другое место времени не было. Вот я и думаю, что найдут его достаточно скоро.
– Я умру пять раз, пока вновь не увижу тебя.
– Правда? – Роули улыбнулся. – Я загляну по пути домой. Пожалуй, мне снова захочется пропустить стаканчик.
– Ох, Роули!
– Не бойся. Дьявол – спортсмен и приглядывает за своими.
Он ушел. Даже прошлой ночью она не волновалась так сильно, как теперь, ожидая его возвращения. Напрасно она убеждала себя, что, перевозя труп, они рисковали гораздо больше. Тогда им просто не оставалось ничего другого, теперь же Роули шел на ненужный риск, по собственной инициативе совал голову в пасть льва, исключительно ради тех самых острых ощущений. Он не имел права вести себя так глупо, ей следовало его остановить. Но он так легко относился к риску, что она не могла увидеть все в истинном свете, оценить, сколь велика опасность. Но при этом у нее сложилось впечатление, что от уже принятого решения ей бы отговорить его не удалось. Странный человек. Кто бы мог подумать, что такая легкомысленность в манерах скрывает столь решительный характер.
– Разумеется, он привык все делать по-своему, – раздраженно бросила она.
Наконец он вернулся. Мэри облегченно выдохнула. По вальяжности походки, по насмешливой улыбке на губах сразу поняла – все прошло хорошо. Он плюхнулся на стул, налил себе виски с содовой.
– Дело сделано. Вокруг не было ни души. Знаешь, похоже, иногда судьба протягивает преступнику руку помощи. Рядом оказался такой подходящий ручеек. Должно быть, где-то неподалеку бьет родник, отсюда и такая густая растительность. Я бросил револьвер в воду. Через несколько дней он должным образом заржавеет.
Мэри хотела спросить о теле, но не смогла заставить себя произнести эти слова. Они какое-то время посидели молча, он неторопливо курил, наслаждался каждым маленьким глоточком холодного напитка.
– Я хочу рассказать тебе все, что произошло прошлой ночью, – наконец решилась она.
– В этом нет необходимости. О главном я могу и так догадаться, а остальное значения не имеет, так?
– Но я хочу. Хочу, чтобы ты знал мои самые отвратительные стороны. Я действительно не знаю, почему этот бедный мальчик покончил с собой. Меня мучает совесть.
Он слушал молча, его глаза, холодные, ничего не упускающие, не отрывались от Мэри, пока она рассказывала о том, что произошло с того момента, как она увидела Карла, вышедшего из тени кипариса, до грохота выстрела, заставившего ее выпрыгнуть из постели. Что-то давалось ей с невероятным трудом, но она чувствовала, что эти серые глаза сразу все поймут, попытайся она утаить даже частичку правды. И при этом, несмотря на постыдность всей этой истории, рассказывая, Мэри испытывала облегчение. Когда она закончила, он откинулся на спинку стула и вроде бы сосредоточился на кольцах дыма, которые выпускал изо рта.
