– Думаю, я могу сказать тебе, почему он покончил с собой, – оборвал он долгую паузу. – Его лишили дома, превратили в изгоя, без гроша в кармане, вечно голодного. Он не знал, ради чего ему стоит жить, так? И тут появилась ты. Полагаю, никогда в жизни он не видел такой красавицы. Ты дала ему то, о чем он никогда и мечтать не мог. Мир разом стал для него другим, потому что ты полюбила его. Как он мог ожидать, что не любовь заставила тебя отдаться ему? Ты объяснила, что сделала это из жалости. Мэри, дорогая моя, мужчины тщеславны, особенно молодые мужчины. Или ты этого не знала? Ты подвергла его невыносимому унижению. Неудивительно, что он едва не убил тебя. Ты вознесла его к звездам, а потом сбросила обратно в канаву. Он почувствовал себя заключенным, которого охранники подвели к двери тюрьмы, а когда он попытался переступить порог, за которым его ждала свобода, захлопнули эту дверь у него перед носом. Разве этого недостаточно, чтобы решить, что жить дальше нет никакого смысла?
– Если это правда, я никогда не прощу себя.
– Я думаю, это правда, но не вся. Видишь ли, после того, что ему пришлось пережить, он, конечно же, лишился душевного равновесия, возможно, уже не был психически здоров. Возможно, причина самоубийства совсем в другом. Возможно, ты подарила ему несколько мгновений ни с чем не сравнимого блаженства, вот он и подумал, что ничего лучше ему уже не видать, так чего не уйти сразу же. Ты знаешь, едва ли не у каждого из нас бывают в жизни моменты абсолютного счастья, когда мы говорим себе: «Господи, вот теперь я могу и умереть!» Что ж, он испытал этот момент, к нему пришла эта мысль, и он умер.
Мэри в изумлении смотрела на Роули. Неужели это действительно он, этот насмешливый, порхающий по жизни, бесшабашный прохиндей, говорил такие слова? Она понятия не имела о существовании этого Роули.
– Почему ты мне все это говоришь?
– Отчасти потому, что не хочу, чтобы ты принимала все это слишком близко к сердцу. Сделать ты ничего не можешь. Остается только забыть, и, возможно, после сказанного мною ты сможешь забыть без лишних терзаний. – Он одарил ее иронической улыбкой, которую она так хорошо знала. – Отчасти потому, что пропустил несколько стаканчиков и, возможно, немного пьян.
Она не ответила. Протянула ему телеграмму, полученную от Эдгара. Он ее прочитал.
– Ты собираешься выйти за него?
– Я хочу уехать отсюда. Теперь я ненавижу этот дом. Когда я захожу в свою спальню, то едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от ужаса.
– А Индия далеко.
– Он – сильный и решительный. Он любит меня. Видишь ли, Роули, я многое пережила. И теперь мне нужен человек, который будет заботиться обо мне. Человек, на которого я смогу опереться.
– Что ж, значит, все решено?
Она не совсем поняла, о чем он. Искоса глянула на него, но его улыбающиеся глаза ничего не выдавали.
Мэри вздохнула.
– Но, разумеется, он может не захотеть жениться на мне.
– Да что ты такое говоришь? Он от тебя без ума.
– Я должна ему сказать, Роули.
– Зачем? – ужаснулся он.
– Не могу выходить за него замуж с таким камнем на сердце. Замучает совесть. У меня не будет ни минуты покоя.
– У тебя? А как насчет его покоя? Думаешь, он поблагодарит тебя, если ты ему все расскажешь? Говорю тебе, все хорошо. Ничто не может связать тебя со смертью этого бедолаги.
– Я должна быть честной.
Он нахмурился.
– Ты допускаешь ужасную ошибку. Знаю я этих строителей империи. Честность, прямота и все такое. А что они знают о снисхождении? Им-то оно ни к чему. Это безумие, уничтожать его веру в тебя. Он же готов тебя на руках носить. Он думает, что ты – само совершенство.
– Что в этом хорошего, если у меня все-таки есть недостатки?
– Чем лучше думают о тебе люди, тем больше ты должна соответствовать образу, который они себе создали. Или ты так не думаешь? Знаешь, у твоего Эдгара масса достоинств, благодаря которым он и поднялся так высоко. Но, уж извини, ему также свойственна и тупая прямолинейность. Возможно, на службе это плюс. Без этого он бы не стал столь крупной фигурой. Но ты требуешь он него невозможного – понять лабиринт женской чувственности.
– Если он действительно меня любит, то поймет.
– Очень хорошо, дорогая моя, поступай, как считаешь нужным. Он – не тот мужчина, за которого я хотел бы выйти замуж, будь я женщиной, но раз уж ты выбрала его, полагаю, это твое право. И вот тебе мой совет – если хочешь, чтобы все у тебя получилось, не говори ему лишнего.
Он хохотнул, легонько коснулся ее руки и отбыл. Мэри вдруг подумала, что, возможно, никогда больше его не увидит. Сердце чуть защемило. Забавно, но ведь он предложил ей руку и сердце. Она не могла не улыбнуться, представив себе ужас, который отразился бы на лице Роули, если б она приняла его предложение всерьез и согласилась.
На следующий день, около четырех пополудни, Нина подошла к Мэри, которая опять сидела в саду и вышивала, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, чтобы сообщить, что звонит Эдгар Свифт. Он только что приехал в отель и хочет знать, может ли увидеться с ней.
