– Именно это я могу предположить с легкостью. Он – беспринципный прохвост. Бездельник. Пустое место. Тот самый человек, с которым я бы никогда не имел никаких дел. Откуда ты знаешь, как он поведет себя, пропустив пару стаканчиков? Это слишком хорошая история, чтобы хранить ее в секрете. Он может поделиться ею с какой-нибудь женщиной. Расскажет одной, потом другой, и, не успеешь глазом моргнуть, как об этом будет знать весь Лондон. Поверь мне, не потребуется много времени, чтобы эта история добралась бы и до Индии.
– Ты ошибаешься, Эдгар. Он совсем другой человек. Я знаю, он сумасброд, ему свойственно безрассудство, иначе он никогда бы не пошел на такой риск, чтобы спасти меня, но я уверена, что могу ему доверять. Он никогда меня не предаст. Он скорее умрет.
– Ты не знаешь людей так же хорошо, как я. И я могу тебе сказать, нет в нем ничего такого, что помешало бы ему разболтать эту историю.
– Если ты думаешь, что она все равно выплывет наружу, какая разница, уйдешь ты в отставку или нет?
– Сплетен будет много, но если я – частное лицо, какое это имеет значение? Мы от них просто отмахнемся. Но все значительно усложнится, если я буду губернатором Бенгалии. В конце концов, ты совершила уголовное преступление. Насколько я понимаю, оно достаточно тяжелое, чтобы повлечь за собой обязательную выдачу преступника. И вполне вероятно, что недружественная нам Италия поднимет шум. Тебе не приходило в голову, что тебя могут обвинить в убийстве этого человека?
Он так сурово глянул на Мэри, что она содрогнулась.
– Я хочу вести честную игру, – продолжил он. – Правительство доверяло мне, и я никогда никого не подводил. Предложенная мне должность такова, что ни на мне, ни на моей жене не должно быть ни пятнышка. Наше положение в Индии теперь во многом зависит от престижа руководителей. Если события примут нежелательный оборот, мне придется с позором выйти в отставку. Спорить тут не о чем, Мэри. Я могу делать только то, что считаю правильным.
Тон его заметно изменился, голос стал суровым, под стать строгому лицу. Теперь Мэри видела человека, которого вся Индия знала не только за административные способности, но и за безжалостную решительность. Наблюдая за малейшими изменениями выражения его лица, пристально следя за блеском глаз, она пыталась докопаться до самых сокровенных мыслей Эдгара. Она прекрасно понимала, как потрясло его ее признание. Он не мог сочувствовать такому возмутительному, такому шокирующему поведению. Она уничтожила его веру в нее, он более не мог относиться к ней как прежде. Но такой человек не брал назад данного им слова. И когда, по собственной воле, она сказала ему, что не считает его связанным какими-то обязательствами, ему не оставалось ничего другого, как ответить на ее честность щедростью; он соглашался пожертвовать карьерой и шансом остаться в истории ради женитьбы на ней; и у нее сложилось впечатление, что такая перспектива радовала его. Не потому, что в силу своей любви он мог пойти на любую жертву. По той причине, что жертва эта возносила на новую высоту его гордость собой. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он никогда не упрекнет ее, не скажет, что ради нее пожертвовал столь многим, но для Мэри не составляло тайны и другое: с его энергией, страстью к работе и честолюбием в душе он постоянно будет сожалеть об упущенных возможностях. Он ее любил и испытал бы жестокое разочарование, если б не смог на ней жениться, но у Мэри все больше крепла уверенность в том, что он, пусть и с неохотой, отказался бы от нее, если бы нашелся способ сделать это без потери самоуважения. Он был рабом собственной честности.
Мэри опустила глаза, чтобы он не заметил их веселого блеска. Странно, наверное, но ситуация показалась ей достаточно комичной. Ибо теперь она со всей определенностью знала, что ни при каких обстоятельствах не выйдет за него, даже если бы то, чего он опасался, никогда бы не случилось, даже если бы уже завтра он стал генерал-губернатором Индии. Она очень хорошо относилась к нему, питала искреннюю благодарность за то, что он так душевно отнесся к ее проступку, и ей совершенно не хотелось причинять ему боль. Но она понимала, что должна действовать с предельной осторожностью. Один неверный шаг, и он проявит упрямство, а он вполне мог отмести ее возражения и заставить выйти за него замуж чуть ли не силой. Что ж, в самом худшем из вариантов она соглашалась на то, чтобы пожертвовать остатками того хорошего, что он находил в ней. Неприятно, конечно, но необходимо; если она упадет в его глазах, окончательный разрыв дастся ему легче.
Со вздохом она подумала о Роули; насколько проще иметь дело с беспринципным прохвостом! Какими бы ни были его недостатки, он не боялся правды. Мэри собралась с духом.
– Эдгар, дорогой, я буду очень сожалеть о том, что загубила такую выдающуюся карьеру, как у тебя.
– Я надеюсь, что ты никогда не будешь думать об этом. Обещаю тебе, выйдя в отставку, я напрочь забуду о службе и карьере.
