– Видите ли, я безумно любила моего мужа. Мне говорили, что только дура может пойти за него. Мне говорили, что он – игрок и пьяница, но я не обращала на это внимания. Он очень хотел жениться на мне. Тогда денег у него было предостаточно, но я вышла бы за него, будь он нищим. Вы и представить себе не можете, каким обаятельным был он в то время, каким красивым, веселым и беззаботным. Мы так веселились вместе. Так радовались жизни. Трезвым он был таким добрым, мягким, нежным. Зато выпив, становился шумным, хвастливым, вульгарным, драчливым. Выглядело это ужасно. От стыда я места себе не находила. Но сердиться на него не могла. Потом он так корил себя за случившееся. К выпивке его не тянуло. Со мной он никогда не прикладывался к спиртному, выпивал только в компании, и после двух или трех бокалов уже не мог остановиться. Обычно я дожидалась, пока он напивался до такой степени, что более не мешал мне увести его, и укладывала в постель. Я делала все, что могла, чтобы излечить его, но напрасно. Ничего не помогало. Мне пришлось стать его сиделкой и нянькой. Он страшно злился из-за того, что я пыталась ограничить его в общении с другими людьми, но что еще я могла сделать? Это было так трудно. Я не хотела, чтобы он видел во мне тюремщицу, но я делала все, что могла, лишь бы оградить его от выпивки. Иногда я срывалась, и мы страшно ссорились. Видите ли, он еще был картежником и, напившись, просаживал сотни фунтов. Если бы он не умер, то полностью бы разорился, а мне не осталось бы ничего другого, как вернуться на сцену, чтобы содержать его. Так что теперь мой годовой доход – несколько сотен фунтов, и у меня остались те драгоценности, которые он подарил мне, когда мы только поженились. Иногда он не возвращался всю ночь, и я знала, что он набрался и подцепил первую же подвернувшуюся под руку женщину. Сначала я жутко ревновала и расстраивалась, но потом стала отдавать предпочтение этому варианту, потому что он не приходил домой и не занимался любовью со мной, разящий перегаром, с перекошенным лицом. В такие моменты я знала, что его побудительный мотив – не страсть, а виски, только виски. Я или другая женщина – значения для него не имело. От его поцелуев меня мутило, а его желание – ужасало и унижало. Утолив свою похоть, он тут же проваливался в пьяный сон и начинал храпеть. Вы удивились, когда я сказала, что сыта по горло любовью. Долгие годы она приносила мне только унижение.
– Но почему вы не ушли от него?
– Как я могла? Он же полностью зависел от меня. Если что-то шло не так, если он попадал в беду, если заболевал, за помощью он мог прийти только ко мне. Он цеплялся за меня, как ребенок, – ее голос дрогнул. – Он так ломал себе жизнь, что у меня сердце обливалось кровью. Хотя он изменял мне, хотя прятался от меня, чтобы ему не мешали пить, хотя я иногда так доставала его, что он меня ненавидел, глубоко внутри он всегда меня любил, знал, что я никогда его не подведу, что кроме как на меня опереться ему не на кого. Напившись, он становился таким ужасным, что друзей у него не осталось, только прилипалы, которые паразитировали на нем, высасывали из него деньги. Он знал, что во всем мире только мне небезразлично, жив он или мертв, и я знала, что только я не давала ему упасть на самое дно. И когда он умер, у меня на руках, я рыдала, потому что у меня действительно разбилось сердце.
Слезы полились по щекам Мэри, но она и не пыталась их сдержать. Роули, думая о том, что они принесут облегчение, сидел, не произнося ни слова. Потом закурил.
– Дайте одну и мне. Я так глупо себя веду.
Он достал сигарету из портсигара, протянул Мэри.
– Мне нужен носовой платок. Он в сумочке.
Сумочка стояла между ними. Роули, открыв ее, чтобы достать носовой платок, удивился, увидев револьвер.
– Зачем вам оружие?
– Эдгару не нравилось, что я поеду в ресторан одна. Он заставил меня пообещать, что я возьму с собой револьвер. Я знаю, это идиотизм. – Новая тема, поднятая Роули, помогла ей взять себя в руки. – Извините, что дала волю эмоциям.
– Когда умер ваш муж?
– Уже с год. И теперь я рада, что он умер. Теперь я знаю, что он загубил мою жизнь, и перспектива у него была только одна – все глубже проваливаться в пучину страданий.
– Он умер совсем молодым, так?
– Он погиб в автомобильной аварии. Был пьян. Ехал со скоростью шестьдесят миль в час и не удержал автомобиль на скользкой дороге. Умер через несколько часов. К счастью, я успела приехать к нему. Перед смертью он мне сказал: «Я всегда любил тебя, Мэри». – Она вздохнула. – Его смерть подарила нам обоим свободу.
Какое-то время они молча курили. Роули загасил первую сигарету и тут же взял вторую.
– Вы уверены, что вновь не станете рабыней, выйдя замуж за человека, который ничего для вас не значит? – спросил он, будто разговор их и не прерывался.
– Как хорошо вы знаете Эдгара?
– Я встречался с ним достаточно часто за те пять или шесть недель, которые он волочился за вашими юбками. Он – строитель империи. Не из тех людей, от которых я в восторге.
Мэри засмеялась:
