– Вот и пришла расплата за наших разведчиков! Два на два! И одного им в придачу на будущее! Око за око, глаз за глаз! – сказал я и посмотрел на своих солдат.
– Все видели, как надо стрелять! Теперь я посмотрю, на что вы способны?
Я посмотрел на дорогу, на немцев. Они пятились задом, ожидая новых выстрелов. А что они могли? Они были на открытом месте. Нас не видно.
– Рота! Приготовиться к бою! Прицел двести метров! Целиться под пояс! Стрелять не торопясь! Внимание! Огонь!
Затрещали выстрелы. Полоснул пулемет. Немцы мгновенно развернулись и бросились бежать, оставив на дороге троих убитых.
Пулеметчики били, солдаты стреляли, и ни одного из бегущих никому не удалось подстрелить. Немцы рысью добежали до деревни и скрылись между домами.
– Дело плохо! – сказал я сам себе. – Полсотни стрелков, ручной пулемет, и ни одного попадания. Страшно то, что это уже не первый раз. Потерять уверенность в себе можно с первого раза. Солдаты чувствуют свою неуверенность и отводят глаза. А на ходу этому не научишь!
– Противно смотреть! – сказал я громко и театрально сплюнул в снег. – Простого солдатского дела сделать не могут! Вот Бог послал солдатиков!
А тем временем уже и вечер навалился. Небо стало темнеть. Я расставил солдат роты по круговой обороне и приказал смотреть в оба.
Наступила ночь. И, как и следовало ожидать, с наступлением ночи меня вызвали на КП батальона. Комбату не спалось. От железнодорожного переезда до пруда, где стояли постройки совхоза «Морозово», идти недалеко.
– Вот! – сказал комбат, когда я к нему явился. – Тебе с ротой приказано выйти на лесную дорогу!
– Когда и куда я должен идти? Карту района я буду иметь?
– Дадим, дадим! Не беспокойся! Карту получишь! Есть данные, что немцы покинули высоту. Оголили оборону и отошли куда-то назад. Понял, какие дела?
– А откуда у полка такие данные?
– Как откуда? Пленные показали!
– К вашему сведению, всего час тому назад по дороге из деревни Чуприяново немцы до взвода солдат подходили к станции. Думаю, что завтра утром они пошлют сюда не меньше пехотной роты. Что будешь делать, когда мы уйдем? Одному взводу Татаринова станцию не удержать.
– Ты за станцию не беспокойся! Станцию и совхоз мы ночью сдадим полку, которому приказано занять здесь оборону. Пусть они тут и стоят. А у нас задача другая! Мы батальоном идем на высоту. Высота находится правее деревни Обухово. Ты с ротой идешь впереди. За тобой следую я, а за мной без разрыва четвертая рота Татаринова.
«Дружки, что ли, они? – подумал я. – Опять меня вперед, а Татаринова сзади».
У нас валенки от мороза не гнутся, а нам до высоты не меньше суток идти. Высоту немцы нам просто так не отдадут. Высота имеет господствующее значение. Это не Губино у самого леса. Это и не станция Чуприяновка.
– Из дивизии получен приказ, – продолжал комбат. – Нашему полку одним батальоном приказано перейти в наступление!
– А что мы делали до сих пор? – спросил я.
– Ты слушай, когда я говорю! Дивизия имеет задачу перерезать пути отхода немцам. Из частей 31-й армии только нам удалось вырваться вперед. Остальные пока застряли у Волги. 250-я дивизия, наш левый сосед, лежит под Городней. Один полк из-за Волги наступает на Эммаус. А ты знаешь этот Эммаус? Двести метров от Волги. Другой полк двумя батальонами отбивается от немцев под Губино. Одна рота этого полка будет оборонять совхоз и станцию Чуприяновку. Нашему батальону приказано идти головной походной заставой вперед. Общее направление движения полка на деревню Микулино. На лесную дорогу ты выходишь сейчас! Четвертая рота следует во втором эшелоне за тобой. Мое место – в четвертой роте!
Я раскрыл карту и стал рассматривать свой маршрут. Карта тридцать восьмого года. Она перепечатана с карты 1907 года. Вот как обстояло дело с картами в то время.
Пустив пятую роту по неизвестной лесной дороге, комбат был уверен, что я не собьюсь с нужного пути.
Мы пошли вперед. Посмотрим, что будет дальше!
При переходе Волги мы потеряли пять человек. Шесть погибли на опушке леса от своей артиллерии. Похоронили их или нет, трудно сказать. Я спросил комбата об этом.
– Какие тут похороны! Нам наступать нужно! – ответил он мне на ходу.
Как выяснилось потом, солдат бросили на снегу. Их припорошило сверху снегом. Так они и остались лежать до весны.
14 декабря 1941 года немцы оставили Калинин и к 20 декабря стали отходить по всей линии фронта к Старице. Там они хотели встать на новый рубеж.
Моя рота получила пополнение. Ни одного знакомого лица, но в основном все обстрелянные и попали в санроту при форсировании Волги. Теперь они были выписаны после ранений.
– Старшина Лоскутов! – крикнул я.
– Откуда вы мою фамилию знаете?
– В штабе сказали. Приказом по штабу тебя, Лоскутов, назначили командиром взвода.
Прошло дня два, и я получил приказ выйти с ротой на передовую позицию. Мы сменили на одном из участков полка небольшую группу измотанных войною солдат. Их отвели во второй эшелон для пополнения.
Утром мы ротой подошли к населенному пункту Пушкино. Немцев ни там, ни на дороге не оказалось.
