В полку наша рота пока была одна. Батальона как такового еще не было образовано. Указания, приказы и втыки я теперь получал от начальника штаба полка. Начальник штаба пока не ругал меня. Я старался все делать вовремя и как следует. Крови пока мы не хлебнули, в сложные ситуации не попадали.
Вскоре по дороге из леса прибежал полковой связной. Он передал мне приказ ждать обоз и следовать дальше. Дивизия от Пушкино повернула в сторону и взяла направление на Калошино, Полубратково и Леушино. Мы двое суток шли, и за нами вплотную тащился полковой обоз. По узкой проселочной дороге, забитой снегом, повозки, люди и лошади шли сонно и медленно. Обоз иногда останавливался, повозочные начинали переругиваться, солдаты топтались на месте, поворачиваясь к колючему ветру спиной. Но вот обоз рывками трогался с места, ругань и брань утихали, солдаты переходили на мерный неторопливый шаг.
Во время следования по маршруту мы в любом месте могли напороться на немцев. Но немцы, видно, избегали забираться в снежные просторы и глушь. Главной заботой роты была не столько охрана обоза от немцев, сколько толкание и вытаскивание из снега застрявших саней и лошадей. На переходах солдаты были молчаливы и угрюмы, но стоило им с часок поваляться в снегу, получить пайку хлеба, застучать около кухни котелками, как начинались шуточки и разные словечки.
Новобранцы еще не успели принюхаться к немецкому пороху, им казалось, что шарканье ногами по снежной дороге – это и есть настоящая фронтовая солдатская жизнь. Повозочные тоже были железно уверены, что это и есть война.
При встрече немцы стреляли в нас не целясь и уходили с дороги, чтобы не попасть самим под огонь. В деревне они поджигали несколько домов или сараев и бежали в следующую деревню, оповещая своих соседей, что русские уже подошли. Теперь по ночам горизонт озарялся огнями пожаров и застилался столбами черного дыма. Бывали дни, когда немцы, боясь нашего обхода, поджигали деревни заранее, бежали дальше, бросая все на своем пути.
В полку людей было мало. Боеприпасы отсутствовали. Дороги снабжения растянулись. Выбивать немцев из деревень было нечем.
25 декабря немцы встали на рубеже: Иванищи, Александрово, совхоз «Красноармеец», Гостенево, Чухино, Климово, Никольское, Сидорово. В боях у деревни Чухино дивизия понесла большие потери. 30 декабря 1941 года дивизия находилась в составе 31-й армии, а 1 января 1942 года она была передана в 39-ю армию.
Те, кто наступал раньше нас, понесли большие потери. Они сумели ворваться в деревню Гостенево. Фронт обороны немцев под Старицей был прорван соседней дивизией. Вероятно, поэтому немцы нам здесь не оказали жесткого сопротивления.
Мы вышли из леса и повернули на дорогу. По ту сторону дороги – снежное поле и редкие, покрытые инеем кусты. Впереди – развилка дорог. Я остановился, солдаты легли в снег. Я послал двух связных в тыл, уточнить, по какой из дорог мне следует двигаться. Через некоторое время они вернулись. Мне было приказано взять правее и двигаться в направлении станции Чертолино.
Когда рота по заснеженному руслу реки Сишки обошла пару деревень и поднялась на бугор, нас обстреляли немцы на подходе к какой-то деревне. Мы залегли по обе стороны дороги, и после короткой разведки я послал двух солдат с донесением в тыл. Я просил, чтобы в роту доставили конную упряжку с 45-миллиметровой пушкой.
Упряжка пришла. Пушку выкатили на бугор. Она тявкнула три раза вдоль деревни. Этого оказалось достаточно. Немцы разбежались в разные стороны. Мы прошли по деревенской улице, вышли за околицу и, повернув строго на юг, пошли в направлении станции Чертолино.
Мне показалось, что в этот момент мы прорвали немецкий фронт и уходим к ним в тыл. Кроме нетронутого белого снега, впереди ничего не было видно. Мы прошли деревню и оказались в зоне нечищеных зимних дорог. Кругом стояла абсолютная тишина.
Вслед за нашей ротой по дороге потянулись и другие подразделения. Обоз застрял где-то при переезде через глубокую лощину на подходе к деревне, где мы стреляли из пушки.
К утру, ввиду того, что мы трое суток не спали, нас сменили другой стрелковой ротой. Мы переночевали в какой-то деревне и утром следом за ротами нашего полка двинулись дальше. 119‐я стрелковая дивизия уходила в глубокий тыл к немцам.
Весь путь до города Белый наша дивизия прошла, не встречая сопротивления немцев. При этом снабжение боевых подразделений нашей дивизии было прервано. Кормить солдат стало нечем, полковые кухни кипятили воду, и солдаты могли гонять только чаи.
Через некоторое время местное население обложили натуральным налогом. В котелках появились картошка, капуста, заправленная ржаной мукой.
Город Белый лежал в низине. В нем оборону занимали немцы, и с первой попытки ворваться в город нашим не удалось. Стрелковые роты полка вышли из-под Чухино сильно потрепанными.
Наши стрелковые роты имели не больше двадцати человек солдат. Их расположили по деревням на большом расстоянии друг от друга.
