Шел январь 1942 года, лютый месяц зимы. Меня снова вызвали за получением пополнения. Немецкая авиация не летала. Мы жили, как в мирное время. Я проводил занятия по стрельбе. Каждый раз я брал небольшую группу солдат и выводил ее в низину, за деревню. Солдаты ставили в снег вертикально доски и, целясь из положения лежа, стреляли в них. Пули, конечно, летели мимо цели. Они сваливали непопадание на плохую пристрелку винтовок. Тогда я брал у любого из солдат винтовку, просил повернуть доску ко мне торцом, ложился в снег, прицеливался и несколькими выстрелами подряд прошивал ее по узкой стороне. Винтовки били отлично.
Вся беда в том, что при стрельбе в боевой обстановке солдаты не будут целиться, как это делал я. Солдат будет стрелять кое-как и побыстрей. Стреляли обычно с живота. Вот почему на войне прицельные планки и мушки были бесполезны.
Как-то утром, в один из январских дней, меня вызвали в батальон для получения задания. В батальоне мне объявили, что нужно провести разведку, пройти по лесной дороге, которая уходила в район реки Лучесы и Холмских болот.
– По дороге проверишь, заходят ли немцы в лесные деревушки, есть ли там население, не стоит ли там партизанский отряд.
Я пошел в сарай, где стояла штабная повозка, и взял там шесть пар лыж и палки. Я осмотрел каждую пару, подобрал к ним палки и остался доволен. Крепления у лыж были в полном порядке. Шесть человек я поставлю на лыжи. Это будет моя первая группа. Остальные, тоже около шести, пойдут вслед за нами пешком по дороге. Если мы в лесу наткнемся на немцев, на лыжах можно будет их обойти стороной по глубокому снегу.
Лесная дорога, по которой мы шли, была засыпана снегом. Идти по такой дороге на лыжах легко. Только пешие отставали, так что мы часто останавливались и поджидали заднюю группу.
Дорога все время уходила вниз. Заросли леса менялись с просветами. Когда-то здесь за болотом и лесом проходил передний край нашего укрепрайона. Теперь эти бетонные сооружения занимали немцы.
Деревья, покрытые пушистым инеем, несколько разошлись, показалась опушка и деревенская изгородь.
В деревне проживало несколько семей, но в основном старики, женщины и дети. За деревней, как нам сказали, верстах в двух за болотом проходила дорога, по которой ездили немцы. Старик сказал нам, что немцы заезжали в деревню несколько раз. Потом выпал глубокий снег, и с тех пор они не являлись.
Я поговорил с дедом о том о сем, дал солдатам передохнуть. Дед угостил нас своим самосадом. Табак крепкий, два раза курнешь, и дух перехватывает.
По возвращении в Жиздерово я доложил комбату данные о разведке.
Когда стрелковые роты были пополнены солдатами, мой ротный район обороны расширили. Взводы теперь стояли на уровне деревень Заболотье, Жиздерово, Большое Кобыльщино и Васильево.
Утром я построил людей. Старшина проверил наличие солдат, оружия и вещей, все оказалось на месте. Я подал команду, и рота тронулась по дороге. Мы должны были самостоятельно добраться до деревни Журы, а там нас через Демидки и Струево уже выведут на передний край обороны к льнозаводу.
Город Белый Калининской области сам по себе небольшой, но довольно древний. Впервые летопись о нем упоминает в 1359 году. Сейчас трудно сказать, когда здесь появились люди.
Взгляните на карту. К северу от дороги Белый – Духовщина простираются бесконечные топи и болота.
Четыре дороги выходили из города Белого. Первая дорога, самая ходовая, шла на Пречистое и Духовщину. Особенно тяжелой была дорога на Нелидово. Большак Нелидово – Белый был в плохом состоянии и сильно разбит. Железная дорога обошла город далеко стороной, и он оставался долгое время отрезанным из-за плохой и разбитой дороги. По большаку на Нелидово ездили по настилам из бревен и гатям. Третья дорога из Белого, забираясь на холмы, шла на Пушкари, Егорье, Верховье и дальше на Оленино. Она шла параллельно и вдоль реки Обши. И последняя, четвертая, ничем не похожая ни на дорогу, ни на большак, шла мимо льнозавода на Демидки, Шайтровщину и Кобыльщину.
Когда в январе 1942 года мы подошли к городу Белому, столовскими щами нам там не пахло. Тогда мы часто вместо солдатской похлебки получали немецкие пули, снаряды и бомбы. Даже полбуханки мороженого хлеба не всегда доходили до нас. Тогда наши солдаты должны были умирать в окопах голодными. А умирать на голодный желудок, скажу я вам, – дело немыслимое.
В январе 1942 года мы стояли на окраине города и держали глухую оборону. А можно было ковырнуть немца из города, пока снега и морозы держали его по домам.
Мы держали немцев в полукольце: винный склад – льнозавод – мельница и часовня около больницы. У немцев был один только выход из города – по дороге на Духовщину.
В январе снег, мороз и метели загнали немцев в натопленные дома. Без техники они наступать не могли. А танки зимой по глубокому снегу не шли. Моторы глохли на сильном морозе. Топливом для танков у немцев служил голубой эрзац‐бензин.
В городе и на окраине в руках у немцев были все жилые дома. А мы сидели в каменном пустом подвале. Он находился в двадцати метрах от жилого дома.
