— Отнюдь. Изучив, как вы справедливо заметили, части нервной системы по отдельности, мы теперь готовы лучше понять, как они взаимодействуют между собой. Мы отказываемся считать личность суммой данных. Ваше отношение напоминает человека, наблюдающего течение реки, но не интересующегося ни родниками, ее питающими, ни водоразделом, ни сезонными изменениями осадков, ни илом, который она несет.
— Я обратил внимание, что вы упустили живущую в реке рыбу. Или то, что вода в ней, возможно, пригодна для питья.
— Разве можно понять, почему в реке в этом году нет рыбы, просто наблюдая за рекой с берега?
— А разве подсчет количества литров потока в минуту дает представление о красоте реки?
Фримен вздохнул.
— Мы постоянно упираемся в одну и ту же стену, вы не находите? Я считаю ваши высказывания комплементарными относительно моих. Вы же мои с ходу отвергаете как несостоятельные. Тупик.
— Неправда. Или, вернее, правда только наполовину. Ваша проблема в том, что вы хотели бы классифицировать мое мнение как подраздел вашего, но из этого ничего не выходит, потому что целое не может быть частью самого себя.
Гуляя по улицам Божьей Кары, Сэнди почувствовал себя человеком, выросшим в семье со строгими нравами, вдруг очутившимся на пляже нудистов, однако ощущение длилось недолго. Городок оказался на удивление приятным. Архитектура не отличалась стройностью, дома возводились кое-как, и все же в итоге сложилось определенное единство, которое сейчас выгодно оттеняли красные тона заката.
По тротуарам шла масса народу, при этом проезжая часть оставалась свободной. Транспорт помимо велосипедов и электробусов навстречу не попадался. Вдоль улиц росло много деревьев, кустов и цветущей зелени. Редкие прохожие относились к одежде без особой щепетильности. Почти все наряды были непритязательного синего, желтоватого или рыжего цвета, многие изрядно поношены. Зато местные жители часто улыбались и на каждом шагу здоровались даже с совершенными незнакомцами, кем были для них Сэнди и Кейт.
Показался стилизованный под греческую таверну ресторан со столиками на террасе под навесом из вьющихся растений, опутавших столбы и натянутую между ними проволоку. За тремя-четырьмя столиками шла игра в фехтование, игроков обступила толпа вездесущих зевак.
— А это мысль, — пробормотал Сэнди. — Если здесь играют на деньги, я бы мог заработать немного кредита.
— Ты хорошо играешь? Извини за дурацкий вопрос. Просто я слышала, что местным палец в рот не клади.
— Гляди-ка, вручную играют!
— Разве это влияет на качество игры?
Сэнди смерил спутницу долгим взглядом.
— Знаешь, по-моему, ты мне подходишь.
— А я уж засомневалась, — съязвила в ответ Кейт и скорчила такую же мину как во время их первой встречи — по-кроличьи наморщила нос и вздернула верхнюю губу, обнажив зубы. — Кстати, я поняла, что нравлюсь тебе, раньше, чем ты сам это понял. Такими вещами не разбрасываются. Пошли, добавим в список твоих профессий шулера-фехтовальщика.
Они нашли столик, из-за которого могли наблюдать за игрой, подкрепляясь пиццей и терпким местным вином. Их трапеза почти подошла к концу, когда ближайший игрок осознал, что позволил сопернику набрать желанные сто очков разницы с помощью длинного узкого треугольника, растянутого почти по всему игровому полю. Проклиная свою нерадивость, проигравший выскочил из-за стола и, кипя от негодования, убежал прочь.
Победитель в выцветшей розовой майке, лысый толстяк, бывший в прошлом блондином, жаловался всем, кто желал слушать:
— Надо уметь проигрывать достойно. А он чего? Нельзя же так.
Реплика была предназначена для ушей Кейт. Девушка улыбнулась и покачала головой.
— У меня еще час в запасе. Эй, не хотите сыграть? Я заметил, что вы наблюдали.
Тон и манеры толстяка невозможно было ни с чем спутать. Перед ними стоял профессиональный игрок, брат-близнец шахматного афериста, прикидывающийся неумехой и выжидающий, когда какой-нибудь олух поставит на кон свои денежки.
— С удовольствием сыграю. Кстати, это — Кейт, а меня зовут… Сэнди.
— А меня — Хэнк. Присаживайся. Хочешь фору? Я, как ты, наверное, заметил, не новичок. — Толстяк плотоядно улыбнулся.
— Давай на равных. О форе поговорим, если появится нужда.
— Ладно-ладно! Не хочешь… э-э… поставить денежку на результат? — В глазах Хэнка мелькнуло алчное выражение.
— Денежку? Ну-у… Мы недавно в городе, так что могу предложить только расписки, если устроит. Лады. Сотня сойдет?
— Вполне. — Хэнк замурлыкал, потирая руки под столом. — Предлагаю сыграть одну-две партии в темпе блица.
