— Боюсь, что так, — ответила Кейт будничным тоном без намека на осуждение. — Ты, конечно, не мог устоять. Однако попасть на глаза местному секретарю Ассоциации фехтовальщиков и победить действительного чемпиона западного побережья… Да, об этом, естественно, будут судачить. Извини. Я не сразу поняла, что ты не узнал Фейгина.
— Значит, ты знала, кто он такой? — Сэнди, снимая штаны, замер в глупой позе — одна нога еще в штанине, другая уже на свободе. — Почему тогда не предупредила?
— Сделай одолжение, прежде чем начинать со мной первую ссору, хотя бы познакомься со мной поближе. Тогда у тебя будет какое-никакое оправдание.
Сэнди был на грани гневной вспышки. После слов Кейт злость улеглась. Он закончил раздеваться, она тоже. Сэнди обнял девушку.
— Ты нравилась мне как личность, — сказал он и запечатлел торжественный поцелуй на ее лбу. — Полагаю, твои женские качества мне тоже понравятся.
— Я тоже на это надеюсь, — не менее торжественно ответила Кейт. — Нам, возможно, придется вместе побывать во многих местах.
Сэнди отодвинулся, держа руки на плечах Кейт.
— Куда теперь? Что будем делать?
Спрашивать совета он так же не привык, как и признавать ошибки. Это выбивало из колеи. Что ж, чтобы не пойти ко дну, придется заводить новые привычки.
Кейт покачала головой.
— Об этом мы подумаем утром. Отсюда придется уезжать, тут и гадать нечего. Хотя город почти подходящий… Нет, слишком много событий за один день. Давай сделаем перезагрузку, выспимся, а потом уж подумаем, как быть дальше.
В неожиданно диком порыве, словно подсмотренном у Багиры, Кейт обхватила Сэнди руками и раздвинула его губы острым языком — таким же острым, как ее взгляд.
В двадцатом веке не требовалось быть моралистом-предсказателем, чтобы предвидеть: успех порождает успех, а в странах, которым удалось первыми объединить огромные материальные ресурсы с передовым ноу-хау, социальные перемены ускорятся и упрутся в пределы человеческого терпения быстрее, чем у других. К 2010 году в наиболее богатых странах классическая категория душевнобольных состояла из мальчишек и девчонок на рубеже совершеннолетия, приезжающих из колледжа домой на первые каникулы и видящих, что «дом» невозможно узнать — либо потому, что родители вступили в новый тип отношений, сменили город и работу, либо просто потому, что они в который раз поменяли обстановку и отделку, сами того не понимая, что впустили на порог так называемый «синдром последней капли».
Одинаково нетрудно было предсказать, что при всем богатстве природных ресурсов те страны, где промышленная революция запоздала, соответственно будут меняться не так быстро. В итоге богатые богатели, а бедные становились многодетными. Но не беда — большинство детей все равно умирали от голода еще в младенчестве.
Чего хорошо информированные люди, очевидно, предпочитали не замечать, так это феномена, названного Ангусом Портером «положением между молотом и клином». Оно сохранялось много лет после того, как даже в бедных странах перестали колоть дрова с помощью молота и заостренной железяки. Циркулярная пила с педальным приводом экономит много труда. Кроме того, распил можно делать аккуратно и в заранее намеченном месте.
Безудержный бой молота по клину расколол общество. Одни делали все возможное, чтобы двигаться в обратном направлении. Гораздо больше людей дрейфовали вбок. Третья группа уперлась и не сходила с места. В обществе возникли трещины, которые никто не мог предвидеть.
И только одна единственная вещь предохраняла видимость национального единства. Паутина сети данных оказалась на удивление прочной.
К несчастью, ее укрепление происходило стихийно.
Людям было приятно сознавать, что определенные предметы находятся прямо под рукой — в США, Советском Союзе, Швеции или Новой Зеландии — и ими можно бахвалиться: «Это самый большой/длинный/быстрый фуфлотон в мире!» Через день, однако, все могло измениться. Как ни парадоксально, еще большую эмоциональную пищу люди получали, потому что могли заявить: «Да это же самое примитивное кракозябло, которое еще используется в промышленно развитых странах».
Возможность сохранить контакт с более спокойным, надежным прошлым так приятна.
Трещины ширились. С общенационального уровня они протянулись до провинциального, с провинциального — до муниципального и там пересеклись с трещинами, растущими в обратном направлении, берущими начало в личной семейной жизни.
— Мы вкалывали до кровавого пота, чтобы сукин сын окончил колледж! Он должен возвращать нам должок, а не греть задницу в Нью-Мексико!
