Фримен отклонился на спинку кресла с видом человека, одержавшего маленькую победу. Он продолжал чуть ли не ласковым тоном:
— Надо думать, вам дали прослушать несколько звонков?
— Да. И Кейт тоже, она сама настояла, хотя от нее никто этого не требовал, ведь она не собиралась оставаться. Жители города очень педантично относятся к своей обязанности. Из центра звонки распределяются по частным домам, где всегда дежурит взрослый член семьи. Звонок неизменно принимает и выслушивает живой человек.
— Но ведь есть люди, способные без остановки говорить часами?
— Таких немного, вдобавок компьютеры вычисляют их почти сразу, пока они не успеют разговориться.
— Для общины, гордящейся своим отказом от подключения к сети данных, у них многовато компьютеров, вы не находите?
— Обрыв, пожалуй, единственное место в мире, где все производится в домашних условиях. Просто удивительно, как много пользы могут приносить компьютеры, если не забивать их бесполезным сором вроде учета каждого платежа размером в пятьдесят центов.
— Надо бы дать вам время определиться, на какой отметке подвести черту: пятьдесят центов, пятьдесят долларов, пятьдесят тысяч долларов… Но не сейчас. О чем были звонки?
— Меня удивило, что всякие психи звонили редко. Мне сказали, что психи быстро теряют запал, если у них не получается спровоцировать ссору. Те, кто утверждает, что все пороки человечества объясняются ношением обуви или что президент заслуживает импичмента, потому что так было написано на стене общественного туалета, надеются вызвать открытые возражения. За этим стоит элемент мазохизма, требующий чего-то большего, чем бессильное избиение кулаками подушек. Люди с настоящими проблемами не такие.
— Приведите пару примеров.
— Хорошо. Вы как-то говорили, что самое распространенное психическое расстройство нашего времени — это личностный шок. Однако я не предполагал, как много людей находятся в серой зоне, не дотягивающей до клиники. Один штырь признался, что попробовал провернуть «президентский трюк» и у него получилось.
— Какой-какой трюк?
— Его также называют «мексиканской прачечной».
— А-а… Перевод присвоенного кредита подальше от налогов или исков в ту часть сети, где сумму никто не может отследить без специального на то разрешения.
— Именно. В период уплаты подоходного налога люди всегда говорят об этом фокусе с завистливой усмешкой, он стал частью современного фольклора. Именно так политики и гипкорпы умудряются платить только десятую долю тех налогов, которые дерут с меня и вас. Затырок, чей звонок я слушал, перебросил полмиллиона, и его буквально трясло. Не от ужаса — он знал, что его невозможно поймать, — а от омерзения. Сказал, что впервые отошел от своих моральных устоев и, если бы жена не сбежала к дельцу побогаче, не поддался бы соблазну. Однако, сделав первый шаг и поняв, насколько все просто, как он мог теперь кому-то верить?
— Уху доверия, однако же, поверил?
— Да, таково одно из чудесных свойств этой службы. В мою бытность священником я ничего не мог поделать с прослушиванием хрипатыми линии связи между воротами и исповедальней, хотя исповедь с глазу на глаз внутри будки считалась неприкосновенной. Они без труда могли установить, что подозреваемый выходил со мной на связь, перехватить его на выходе и дубинками заставить повторить содержание исповеди. Подобная подлость — корень нашей худшей проблемы.
— Не знаю, какая проблема на сей раз худшая. Вы каждый день находите новые. Однако продолжайте.
— Извольте. Я уверен, если у меня изо рта пойдет пена, у вас найдется специальная машина для обтирания подбородков. А-а, к черту! Что меня реально бесит, так это лицемерная мелочность! В теории каждый из нас имеет доступ к большему количеству информации, чем кто-либо за всю историю, и мостиком, ведущим к ней, служит любая телефонная будка. Предположим, однако, что вы живете по соседству со штырем, неожиданно избранным в конгресс штата, и через полтора месяца он начинает в своем доме ремонт ценой в сто тысяч долларов. Попробуйте узнать, откуда он взял деньги. У вас ничего не получится. Или попытайтесь проверить слухи о продаже компании, в которой вы работаете, из-за чего вы можете оказаться на улице без работы, с тремя детьми и ипотекой. Но у других нужная информация почему-то есть. Как насчет затырка в соседнем кабинете? Он вдруг повеселел, хотя только вчера ходил как в воду опущенный. А не прикупил ли он акции фирмы, заранее зная, что вскоре продаст их втридорога и уволится?
— Это имеет отношение к реальным звонкам в Ухо доверия?
— Да, в обоих случаях. Человек ищет лазейки, потому что знает: иначе его затопчут другие.
— На ваш взгляд, эти случаи типичны?
— Несомненно. Примерно половину всех звонков, около сорока пяти процентов, делали люди, опасавшиеся, что кому-то другому известно нечто такое, что не известно им, и что этот кто-то воспользуется преимуществом во вред звонящему. Вопреки всем утверждениям о личной свободе, которую якобы принесла сеть данных, она, честно говоря, дала большинству из нас свежий повод для паранойи.
