Седые волосы убраны в пучок на макушке, из которого торчат деревянные палочки с цветами наподобие японских заколок-кандзаси. Строгое платье под горло жемчужно-серого цвета украшает тончайшая вышивка.
Я бы назвала швею Латиссу очень элегантной пожилой дамой.
— Коко! — воскликнула она, всплеснув руками. — Сколько лет, сколько зим! Я глазам не поверила, когда курьер принес мне от тебя послание.
Она пробежалась по нам с Дафиной заинтересованным взглядом.
— А это, должно быть, твои очаровательные внучки? Чудесные, просто волшебные типажи.
— Да, это мои девочки, — с гордостью отвечала Кокордия. — И нам очень нужна твоя помощь.
— Проходите, проходите же скорее! — швея нетерпеливым жестом пригласила нас внутрь и велела служанке, симпатичной худенькой девочке: — Глэди, подай нам чаю со сладким! Коко, ты по-прежнему любишь корзиночки с малиной?
— За десятилетия мои вкусы ничуть не изменились, — сдержанно улыбнулась Кокордия, но глаза ее светились.
Как удивительно она преобразилась, встретившись с подругой детства. Мать Латиссы служила в Ключе много лет — шила форму для прислуги. Когда семью Готаров выслали из столицы, две девочки сдружились.
Дочь швеи была не лучшей наперсницей для дочери графа, но прежние друзья от нее отвернулись. А Латисса оказалась веселой и общительной. А еще очень талантливой. В ней теплилась магическая искра, пусть и слабая.
Домик пожилой нейры оказался очень красивым, почти кукольным — под стать ей самой.
Латисса, предпочитая не тянуть кота за причинное место, повела нас в мастерскую. Повсюду на стенах висели эскизы необычных платьев, а на манекенах красовались образцы тканей.
Дафина смотрела по сторонам, разинув рот. Уверена, сестра представляла себя облаченной в эти чудесные наряды. А сейчас на ней, как и на мне, была скромная шерстяная накидка поверх скучного старого платья.
— Ах, Коко, я знаю, что тебе есть что мне рассказать, — щебетала Латисса. — Но сейчас надо сосредоточиться на деле.
— Дорогая, буду тебе очень благодарна, если ты успеешь приодеть моих внучек. А потом мы сможем встретиться и обсудить все, что произошло за годы, которые мы не виделись.
Коко опустилась на стул, распахнула шаль и сложила руки на коленях. Тут и служанка подоспела с чаем и подносом, полным сладостей.
— Юность и магия всегда были моим источником вдохновения, — Латисса медленно обошла меня кругом, скользя взглядом по фигуре, волосам и лицу. Цепкий взгляд выхватывал все, даже самые незначительные детали. — Ваша бабушка просила создать для вас наряды наподобие тех, что я шила самым модным волшебницам. Но чего хотите вы сами, девочки?
Пока Дафина взахлеб пересказывала швее свою идею, мы переглядывались с Кокордией. План начинал обретать реальные очертания. Две недели до приема пролетят незаметно, и мы должны быть готовы.
Ко всему готовы. И даже платье может стать броней.
— Дафина, тебе нужно что-то поскромнее, — отрезала Коко, когда сестра попросила сделать длинный разрез сбоку на юбке. — Не забывай, что ты еще не достигла возраста зрелости.
Разогнавшаяся было Дафина осадила коней. Уголки губ опустились и она покорно сказала:
— Хорошо, бабушка. Но Олетте ты ведь ничего не будешь запрещать? — в глазах ее мелькнула хитринка.
Коко вздохнула и возвела очи к потолку.
— Девочки, помните, — с улыбкой вмешалась в наш разговор нейра Латисса, — главное — это не то, что вы выставите на всеобщее обозрение. А то, что вы скроете. О вас должны думать. Непрестанно думать.
— Очень мудрое изречение, — похвалила я. — Нам важно произвести впечатление, заинтриговать.
— А это правда, что ты — целитель? — с благоговением спросила швея, и я осторожно кивнула.
О том, что я еще и потенциальный некромант, лучше не знать никому.
Нейра Латисса долго ходила вокруг меня, то хмурясь, то удовлетворенно кивая.
— Наряд должен отражать вашу магию, но в то же время должна сохраниться загадка… Интересное задание. Ах, как давно я не обшивала целительниц. Кажется, в пору моей молодости их было больше. Целительство — весьма редкий дар. И его величество будет просто дураком, если не вернет Готарам все регалии.
Дафина испуганно ойкнула, а Латисса рассмеялась.
— Я слишком стара для того, чтобы чего-то бояться. Могу позволить себе говорить все, что думаю. — Она вновь обратила внимание на меня. — Хм… Ты должна олицетворять женственность, мудрость и милосердие. И в то же время — соблазн и недоступность. Идеальный баланс света и тьмы.
Швея взяла меня за подбородок и повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую.
— Какой интересный цвет глаз. То голубое небо, то бирюза.
Ее комментарий крючком зацепил что-то в глубине моей памяти. Бирюза… Кто-то уже говорил мне об этом.
Точнее, не мне, а Олетте. В земной жизни мои глаза были карими.
Но как ни силилась, не могла понять, кому принадлежали те слова.
Внезапно старушка издала победный вскрик, словно ее осенило:
— Я знаю! Да, я точно знаю, что с тобой делать, моя девочка. Доверься тетушке Латиссе, и все будет распрекрасно.
