Его люди участвуют в стычках с горцами, значит, есть раненые. Постоянно нужны лекарства и сырье для них, так ведь? А у нас все самое лучшее, отборное, и свой маг земли имеется. Пусть неопытный, но молодость не порок.
Мой личный опыт подкреплен современными знаниями, я могу внедрить новые технологии и провернуть в медицине мини-революцию.
Что? Есть свои целители? Пфф! Да они в глаза не видели тот же аппарат Илизарова. И вообще, пока лично не убежусь в их магической силе, не поверю. Так-то!
А реабилитация отважным воинам нужна? Даже если травмы были получены много лет назад?
Нужна, конечно! И тут на помощь придут уникальные методики Ольги Анатольевны, живительные минеральные источники, диеты, механотерапия и лечебная гимнастика. А чудесный климат графства Готар как нельзя лучше поспособствует выздоровлению.
Так что нам есть, что предложить сиятельному герцогу Леррану Моро. Подумаешь, всего-то надо приструнить жадных соседей, не мешать, а то и поддержать нашу инициативу. И наказать тех, кто разрушил монастырь Пресветлой Матери.
— Понимаю, что на первый взгляд это кажется неосуществимым, я не питаю иллюзий. Но все начинается с малого, а я такой человек, что уж если загорелась, то сделаю. Непременно сделаю, — в подтверждение своих слов я сжала кулак. — Но мне нужны союзники. Ты, Костадин, Дафина, Марика, малыш Замир. Ради чего прозябать в бедности и терпеть подножки от соседей, когда у вас буквально из всех щелей хлещет жидкое золото?
Кокордия слушала внимательно, ни слова не проронила. И теперь молчала, переваривая информацию.
— Ты рассуждаешь очень смело и здраво, от женщины я такого не ожидала, — вымолвила она наконец.
— В прошлой жизни мне пришлось много крутиться, пахать, чтобы чего-то достичь. Я, знаешь ли, не могла похвастать богатыми родителями или голубой кровью. Но то, что достается с трудом, больше ценится.
— И это верно, — графиня подняла вверх указательный палец. — Иногда я думаю, что аристократия из опоры трона и щита государства превратилась в мерзкий ленивый придаток.
— А я вот вообще от этого далека, что я, барыня какая? До сих пор немного неловко, что меня графской дочкой называют.
Кокордия повозилась в кресле и торжественно сжала деревянные ручки.
— Знаешь, мне нравятся твои слова. Я готова поддержать как смогу…
— Так-так, погоди, — перебила я, вспомнив фразу, которую обронила та во время разговора. — Ты говорила, что Савад вам не платил аренду. А можно поподробней?
Кокордия стыдливо отвела взгляд.
— Увы, мой сын, а потом и твой старший брат, Лайнель, который исполнял обязанности главы рода после смерти Алаиса, были слишком доверчивыми и мягкотелыми, ведомыми. Савад владеет двумя суконными мануфактурами, поэтому ему нужны сочные пастбища для овец. Он уговорил Алаиса отдать одну из наших пашен в аренду на десять лет под пастбище…
— Пашню под пастбище⁈ — от возмущения я чуть не задохнулась.
Мда, похоже, сынок Кокордии страдал одной из степеней слабоумия.
Графиня разочарованно покачала головой. Из пучка выпала тугая прядь и пощекотала ей кончик носа.
— Апчхи! Да-да, вот такие дела. Но после окончания сроков Савад не убрался с наших земель со своими вшивыми овцами, а просто перестал платить! И это еще не все…
Я открывала и закрывала рот, как рыба, пока Кокордия рассказывала вещи, от которых мое не терпящее несправедливости сердце рвалось в клочья.
Савад и ему подобные доброхоты на пару с бездарными главами рода угробили экономику графства. Крестьяне с каждым годом все больше нищали, в городах распоясались купцы и ростовщики, мутные банки плодились, как грибы после дождя.
Люди, чтобы расплатиться с кредиторами, отдавались чуть ли не в рабство, рос уровень насилия, проституции и преступности. Молодняк и подмастерья создавали «братства» и протестовали против произвола гильдий и дельцов.
В общем, полный трындец.
На этом фоне бородатые нарды с гор казались просто идеальными соседями. Душками.
А может, мой старший братец Лайнель, видя ситуацию и будучи не в силах на нее повлиять, просто слинял? Бросил старую бабку и жену с тремя детьми, а теперь живет себе где-нибудь на островах и в ус не дует.
Ладно, с его пропажей тоже разберемся. Позже.
Признаться, я не сразу смогла взять себя в руки. Такие новости не проходят бесследно.
— Костадину даже не с кого брать пример, я боюсь, что он вырастет таким же бестолковым, как его брат и отец.
— Нет, — твердо сказала я. — У мальчишки есть стержень. Но мужчины, на которого он мог бы равняться, нет. Тогда… надо его где-то достать.
Кокордия горько усмехнулась.
— Похитить?
— Нет, мужиков я еще не воровала. Ничего, что-нибудь придумаем. Как я уже говорила, выход есть всегда, даже если ты умер.
Беседа измотала меня и загрузила мозг чуть более, чем полностью. В голове звенело, и мне требовалось проветрить мысли в одиночестве.
Завтра будет новый день. Вот тогда и продолжим.
Еще в той жизни я приучила себя отдыхать, даже если приходилось это делать через силу. Знала, что в противном случае результатов не будет, о собственном теле тоже надо заботиться.
