— Только дурак думает, что можно произнести пару заклинаний и пациент будет здоров, как бык. Если запустить магические импульс не по тому каналу, попасть магией в вену или нерв — можно покалечить человека, — я размышляла вслух, перелистывая страницы. — Вот почему первоклассных магов-целителей мало, и большинство их служит в столице и при дворе, где сосредоточены самые сливки общества.
Я оторвалась от текста и посмотрела в окно.
А мог ли брат Кокордии
За это его и наказали.
Я то рассуждала, то возвращалась к чтению. В конце концов разномастные мысли так утомили меня, что я не заметила, как уснула.
А на следующий день решила кое-что проверить, поймав в коридоре Марику. Она прогуливалась с младшей дочкой и ее няней.
— Нет! Я хочу остаться с тетей, — Виви топнула ножкой и нахмурила темные брови, когда поняла, что взрослые не собираются посвящать ее в свои дела.
Нянюшка Тита попыталась взять капризулю за руку, но девочка отдернула ее и скрестила руки на груди.
— Нейра Вивиан, — строго проговорила Марика. — Вы ведете себя неприемлемо.
Когда женщина сердилась, то переходила на официальный тон. Тучка плаксиво выпятила нижнюю губу, и тогда я присела перед ней на корточки.
— Что за бунт на корабле, зайка?
Виви сразу растаяла от моего внимания и обняла меня за шею. Прошептала на ухо:
— Я хочу остаться с тобой и посмотреть, что ты будешь делать.
Я покачала головой.
— Есть вещи, которые рано видеть детям. К тому же твоей маме будет неловко.
— А я тоже хочу быть целителем, тетушка Олла. То есть Оля-ля.
Тучка чуть ли не каждый раз давала мне новое забавное имя, но меня это лишь веселило.
— Ты обещала, — настаивала малышка.
— Ну конечно, я все помню. И с тобой, и с Флори мы будем учиться. Только возьмем примеры попроще, чтобы было понятно детям.
— А курочек в курятнике тоже будем лечить? — с надеждой уставилась на меня Тучка, которую все чаще мне хотелось звать Солнышком. Ну милое же дитя.
— Куры немного отличаются от людей, хотя… Ладно, здоровье кур мы тоже проверим очень тщательно. Есть подозрения, что кто-то из них занедужил, поэтому яиц стало меньше.
Удовлетворенная моим ответом, Вивиан позволила няне себя увести, а мы с Марикой прошли ко мне в комнату.
— Олетта, — робко позвала женщина, — а может, не надо?
— Надо, дорогая. Надо.
Она вздохнула, сняла с пояса связку ключей и передник.
— Если что, я не жаловалась, меня все устраивает. И вообще, тебя опять зовет нейт Болвейн.
Я закатила глаза. Этот вредный аристократ меня достал, звал из-за всякой ерунды. Помимо промывания ран и смены повязок требовал сидеть подле него, пока он изволит трапезничать. На мое замечание о том, что он вообще-то больше не умирает, Болвейн только кислое лицо делал. Думал, я должна радоваться его вниманию.
С другой стороны, мы ведь решили с Коко, что мне надо наладить с дальним родичем самого короля хорошие отношения.
— Подождет. Он не единственный мой пациент.
Сегодня в кои-то веки у Марики появилось свободное время. Когда она узнала, что я хочу побеседовать о ее здоровье, долго отнекивалась, но все же сдалась под моим напором.
— Больше я раздеваться не буду, — она расстегнула нижние пуговицы на блузке и выпростала ее из-за пояса юбки.
— А больше и не надо. Теперь ложись.
— Куда? На пол⁈
— Не на пол, а на подстилку. Не волнуйся, она чистая. Я не топтала ее ногами.
— Олетта, Олетта… Иногда ты меня пугаешь, — мученическим тоном произнесла родственница и исполнила мое указание. — У тебя, знаешь ли, глаза загораются, когда ты хочешь кого-то вылечить.
Я рассмеялась было, но быстро оборвала смех. А что, если это не фигура речи?
— Будешь моей первой подопытной.
Пока только мы с Коко знали, что во мне благодаря волшебной воде пробудилась магия. Родственникам тоже со временем расскажем.
— Что ты хочешь со мной сделать? Это не больно?
— Не трусь, Марика, — я опустилась подле нее на колени. — Подними рубашечку повыше и покажи мне свой живот.
Женщина округлила глаза, но спорить не стала. А я заметила, что перешла в режим «доброго доктора». Случалось у меня в прошлой жизни сюсюкать с пациентами, как с детьми, даже если это были огромные дядьки весом за центнер.
Кстати, среди них часто встречались трусишки и плаксы. А нежный голос женщины-доктора их немного, но успокаивал.
Я пропальпировала живот Марики.
— Тяжести поднимаешь? Кроме Виви.
— А куда деваться? То на кухне, то в прачечной. Рук не хватает, сама знаешь.
Я покачала головой. Ситуация.
Потом велела Марике сцепить руки под затылком и приподнять корпус. Живот тоже поднялся в виде крыши домика, и я аккуратно погрузила кончики пальцев в область белой линии чуть выше пупка.
Три беременности не прошли даром. Апоневроз истончился и растянулся, а прямые мышцы живота отдалились друг от друга на несколько сантиметров. Говоря простым языком, мои пальцы провалились в «щель».
Далее задала несколько вопросов, касающихся женского здоровья. Видно, что родственница очень редко обращалась за медпомощью, потому что такие вещи заставляли ее краснеть, бледнеть и зеленеть поочередно.
