Ну да. А ты как хотел? Быстро не получится. Минут десять я вращала руку наружу, пережидая болевые спазмы и добиваясь полного расслабления.
— Глубокий вдох… и вы-ыдох. И снова вдо-ох…
Дыхание помогало. И тут долгожданный глухой щелчок. Головка плечевой кости встала на место.
— Уже все⁈ — вытаращил глаза больной.
На его лице было написано такое облегчение, словно он наконец чихнул после долгих бесплодных попыток.
— Все, — я хмыкнула. — Надо зафиксировать. Слышите, девочки? Восстановление очень важно, иначе будет повторение.
Знала я таких, кто сами себе вправили, послюнявили и дальше пошли. А оно опять выскочило. И так по кругу, уже не обращали внимания, пока не прижмет. Мы так и называли это «привычным вывихом».
Я делала операции таким пациентам. И с пластикой, и без. Теперь о подобном только мечтать.
Но были секунды, когда казалось — я вижу все, что творится внутри сустава нейта Ламини, как будто у меня в руках артроскоп. Я действовала, не задумываясь.
— Повязка? И сколько ему так ходить? — снова влез Болвейн.
— Мне бы понаблюдать за ним. К счастью, он маг, а значит, может поправиться быстрее.
Точно прибью этого зануду! Еще лицо делает, словно ему под нос сунули вонючий сапог.
— Может, я нейта Ламини вообще в Ключе оставлю, с вами не пущу, — добавила мстительно.
— Я лучше промолчу по этому поводу, — процедил раздосадованный Болван. — Проклятье какое-то, не иначе! Так и знал, что не надо браться за это дело.
Когда все закончилось и перевязанного Ламини отправили в комнату отдыхать, я выдохнула. Резко накатила усталость, виски взмокли, и я вытерла их краем фартука. Пол стал каким-то нетвердым, словно я шла по батуту.
На автомате отворила окно и высунулась из него наполовину, ловя губами свежий воздух. Я задыхалась. Было жарко, как в сауне.
— Вы чего? — послышался надоедливый голос Болвейна, но в этот раз в нем звучали тревожные нотки.
Когда он оставит меня в покое?
— Устала. Чашечку кофе бы, сладкого. Со сливками.
Я чувствовала себя такой заторможенной, даже разговаривала с трудом. А есть ли в этом мире такой напиток? Ох, точно язык без костей.
Я обернулась, чтобы увидеть, как граф осторожно подкрадывается. А потом вдруг дергает меня к себе.
— Вы чуть из окна не выпали, нейра Олетта! Совсем одурели?
Как гром среди ясного неба ударило осознание.
Я едва не погибла! Но что за морок на меня напал? А может, приступ гипогликемии? Или… что-то куда более необычное?
По неопытности я далеко не сразу поняла, что со мной происходит. Зато нейт Болван, пользуясь моим замешательством, уже минуту мял и щупал мои бока.
— Пустите! Совсем уже обнаглел, — проворчала я, вырываясь и отряхивая платье.
Он ответил с коварной улыбкой:
— Я спас вас и заслужил свою награду.
— Считайте, что мы квиты. Жизнь за жизнь. А руки лучше держать в карманах.
Граф сделал скучное лицо, словно я не оценила его искрометного юмора.
— Вы — просто кладезь сюрпризов, нейра Олетта. Не ожидал. Поистине неординарная женщина. И заметьте, я редко говорю комплименты, — он предпринял новую попытку обаять меня своей хищной улыбкой, но я не повелась.
— Может, стоит написать вашей жене? Пусть приедет и заберет вас, потому что мне с вами не справиться.
Упоминание благоверной этого бабника ничуть не смутило. Бедная, вот повезло же!
— У вас жестокое сердце, — бросил обвиняюще Болвейн. — Жена старше меня на восемь лет и шире в два раза, это был брак по принуждению. Я не мог пойти против воли его величества.
Надо же, какие откровения. Если хитрый лис задумал вызвать у меня жалость, желание его утешить, то сильно просчитался. Видала и не таких.
— При всем уважении, нейт, ваши семейные проблемы меня не касаются, — проговорила терпеливо, при этом обходя его по дуге. — Но я вам сочувствую. Честное слово.
Эх, меня в театре явно не ждут. Не умею притворяться, хоть тресни! Вечно все на лбу написано. Естественно, Карлис Болвейн не поверил.
— Бросьте! Мне больше нравится ваша искренность, ваша открытость. Я бы хотел узнать вас поближе, нейра Олетта, — он сузил холодные голубые глаза.
Интонации были вроде бы доброжелательными, располагающими, но взгляд оставался цепким, как когти полярной совы. Сразу видно — ищейка, следователь, менталист. Кокордия говорила, что они еще более ушибленные на голову, чем боевые маги.
Они могут покопаться в твоих мозгах, узнать все тайные мысли и желания. А потом оставить жертву со сломанной психикой и выпотрошенной душой.
Недавно мне показалось, что Болвейн изменил мнение насчет меня. Понял, что я простушка, наивная глупышка, которая сбежала из монастыря ради мужчины.
Опять сменил тактику? Пытается играть, как кошка с мышкой?
Ну пусть знает, что мыши тоже бывают кусачими.
— Ваши лекарские таланты меня впечатлили, — он несколько раз хлопнул в ладоши. — После такого урока я сам могу быть костоправом. Вы играючи спасли жизнь мне, потом не дали Ламини стать калекой. Такая умная и строгая, как будто и не молодая девица передо мной стоит.
На миг я застыла, по спине пробежал холодок.
— Меня воспитывали монахини, не забывайте.
«Да отстань ты уже. Доставучий, как мозоль».
