Зима принесла с собой не только пушистый снег, но и ворох проблем, из-за которых героиня теряет баланс и контроль над своими силами. Аврора едва отошла от празднования Нового года, как за ней начинает охоту некий древний и сильный темный, желая сделать Белокрылую жемчужиной своего гарема. Темный бал и не менее темная дуэль ждет самородка. Все идет неправильно и, кажется, выхода нет, но стоит ли отчаиваться? Быть может спасение придет откуда совсем не ждешь?
Зимние каникулы продлились недолго: неделя — и мы снова дома. Мои родители были в восторге от Анайдейе, правда, папа так и не запомнил его имени и звал вслед за мной Наем. Мама выделывалась и потому звала моего брюнета полным именем. Олег вообще нас игнорировал. Лично мне — как в песне про зайцев: «А нам все равно…»
Вернулись мы на родину — и снова все закрутилось… Саша насел на меня и потребовал возглавить светлых. Вернее, те остатки, что сохранились после моих новогодних праздников. Я сделала ход конем и попросила его самого во всем разобраться от моего имени. Саша в восторг не пришел, но согласился относительно быстро.
Танатос и Орф тем временем усмирили темных. Правда, появиться еще раз на совете темных мне все же пришлось. Очередная дверь полетела к чертям. Меня скоро прекратят звать на подобные мероприятия… затратное занятие, каждый раз дверь новую вставлять.
Три дня после возвращения в родной город мы с Наем практически не расставались. Всех остальных Лилейных я видела лишь однажды. Вроде как все нормально, никто ко мне больше не лез. Зато я видела, как Анайдейе порой косится на меня и старательно закрывается мысленно. К концу недели мне это надоело, и я решила все выяснить раз и навсегда…
— Най послушай. — В который раз я уже ловила мужа за руку. — Не было ничего!
— Хотел бы я верить. — Он стряхнул мою ладонь со своей руки. — Не понимаю я, объясни ты мне тупому, зачем ему потребовалось держать тебя как пленницу неделю? Он ведь мог сразу все рассказать… и нам он мог все рассказать.
— Вас могли просканировать и узнать о его планах, — возразила я, — а мне не сказал, потому что все должно было быть натурально, понимаешь? — Най только хмуро посмотрел на меня. — И неделю он… он закалял меня. Испытывал. Дал понять, что я многое могу выдержать.
— Два извращенца, — зло вырвалось у супруга, — вам обоим доставляют удовольствие изощренные пытки друг над другом. Неужели тебе нравятся, когда тебя бьют?
— Я тоже в долгу не осталась, — вздохнула я, — и я бы не стала называть нас извращенцами.
— В его квартире я нашел рисунок, — Анайдейе не желал успокаиваться, — угадай, кто на нем изображен. — Я молчала. — Ты, дорогая моя. Скажи, а ты позировала или он это по памяти?
В ответ я отвесила супругу пощечину. Устала в сотый раз что-то объяснять и оправдывать себя и Суммана. Най опустил глаза в пол. Отошел к стене и привалился к ней спиной.
— Вот как значит, — тихо проговорил он.
— Ты сам меня довел, — выдохнула я.
— Скажи, что ты так тщательно скрываешь от меня? — Най отлепился от стены и сделал шаг ко мне. — Мать что-то усиленно затерла в своей памяти, Орф шипит и делает недвусмысленные намеки, чтобы я исчез и не мешал твоему воссоединению с братом. Ты раньше так не закрывалась от меня.
— Мало ли что говорит Орф, — отмахнулась я.
— Так что ты прячешь? — Анайдейе положил руку мне на плечо. — Аврора, скажи.
— Сибилла увидела, что я… стану женой ее сына, а второй… — я запнулась. — Если бы я была с Сумманом, ты бы погиб… ей было видение, что ты влюбишься в меня в любом случае и станешь искать смерти…
Най привалился обратно к стене. Взгляд его сделался пустым. Он сделался равнодушным, безжизненным.
— Это не все, — наконец сказал он, — у тебя появилось какое-то сомнение… что-то тебя гложет, пока не могу понять.
— Промелькнула мысль, что меня заставили тебя полюбить, — я сжала кулаки и всю волю, чтобы сказать это, — это лишь мои мысли, догадки. Это ничего не значит, Най.
— Раз ты вообще стала об этом рассуждать, значит, ты не уверенна, — горько усмехнулся супруг и посмотрел мне в глаза, — мне нужно уехать на время. Орф потребовал моего присутствия от имени Белокрылых на очередном собрании темных, только уже не в России. Как раз будет время тебе и мне разобраться в сложившейся ситуации и в себе.
После душа я ходила по квартире в черном длинном кимоно и распевала песни вместе с радио. Най уехал в командировку, собак мне пока не отдали, мотивируя это тем, что им гораздо лучше в просторном доме. Я была довольна. Дни после возвращения из Норвегии были просто кошмаром. Постоянные ссоры с Анайдейе привели к тому, что я рассказала ему все про Суммана и про ту кашу, что заварила Сибилла. Он уехал. Я отдыхаю… ото всех отдыхаю…
Песня закончилась и началась реклама на радио. Я расчесывалась и ходила взад-вперед по гостиной. Пынька лежала на диване и спала. Тифон снова шлепал по полу моими тапочками, оставаясь при этом невидимым.
Я подошла к окну. Падал тихий снег. Улыбнулась и обхватила себя руками. В левой ладони была зажата расческа. Тарахтение радио начало меня раздражать, и я щелкнула пальцами. Стало тихо. Снова улыбнулась и посмотрела на снег…
— Здравствуй, — раздался за спиной баритон.
Я вздрогнула и выронила расческу. В груди больно кольнуло, и я инстинктивно прижала левую руку к себе и обернулась.
— Здравствуй, — чуть запнувшись, ответила я Сумману.
— Что с тобой? — спросил он, подходя ближе.
— Все хорошо, — ответила я, слегка улыбнувшись и уже придя в себя, — не беспокойся.
