Егор не унимался. Как можно спать, когда процент тот не дает, бередит душу, выворачивает ее наизнанку? Раньше жил как-то старик, пропускал мимо ушей эти проценты в той или иной сфере, а тут серьезно зацепило его. Вроде бы шел Егор спокойно себе по деревенской улице, а процент тот и появился откуда ни возьмись, словно из-под земли вырос, и смотрит тебе озорно, лихо так в глаза: что, не узнаешь? А это я, процент!..
– Никто в последнее время к нам в деревню не приезжал, кроме своих, – не мог успокоиться Егор. – Хитрое дело, однако… Или я, может, уже и не в зачет. Меня, может, как старую запчасть на мехдворе, откинули в сторону? Ты слышишь меня, молодица?
Жена строптиво заявила Егору:
– Ты дашь мне спать или нет?! Поздно уже!..
Егор, кашлянув, повернулся лицом к стене, сказал не то себе, не то жене:
– Хотя на выборы голосовать хожу. Числюсь, значит, еще в списках, есть на учете. Может, и усну… Когда ж не спится, холера… Хоть и постель мягкая… А все же, интересно, откуда они выцарапали тот процент?..
Это были последние слова, которые услышала в тот поздний вечер Маруся от своего Егора. Он наконец совсем успокоился: захрапел.
Утром, едва продрав глаза, старик, ни слова не сказав жене, потопал на подворье. Услышав его шаги, в хлевушке захрюкал кабанчик, промычала корова, а куры, как только Егор показался перед ними, разлетелись в разные стороны – были и нет: вчера старик скрутил одной голову, Марусе бульона захотелось, теперь будут долго его шарахаться, на шаг не подпустят.
Егор сел на лавку под окном, закурил. И опять – вот дался он ему! – вспомнил про тот процент.
– Иди завтракать! – позвала жена.
Ей, видите ли, завтрак на уме, когда тут решаются, можно сказать, глобальные проблемы. Как? Откуда? – вот что волнует Егора, а не куриная голень. Процент волнует. Решил поделиться ситуацией с соседом Петром, тот как раз начал сгребать листву в саду – через дырки в заборе его можно было хорошо разглядеть. Подошел. Поздоровались.
– Гребешь? – чтобы как-то начать разговор, спросил Егор.
– Как видишь, – спокойно ответил сосед.
– Ну, ну… А ты вот скажи мне: ты за химзавод или нет?
– Пусть будет… – Петро перестал грести листву, снял с лысой головы картуз. – Сухая листва, сгорит быстро. Ты уж прости, сосед, если немного тебя дымком обдам – ветер аккурат в твою сторону.
Егор махнул рукой:
– Сегодня ты меня обкуришь, завтра я тебя. Беды той. Ты вот лучше скажи мне, откуда там, в центре, знают, кто из нас, из народу, «против», кто «за», а кто, значит, «воздержался»? Я это насчет химзавода…
Петро опять надвинул на голову картуз, начал сгребать под грушей сухую, аж скрутившуюся кое-где в трубочку листву, а сам думал, как ответить Егору на его вопрос. И само как-то у него получилось, что он взял да соврал. Ну, пошутил, так точнее будет сказать.
– Как откуда? – притворно удивился Петро. – Мне, например, дней несколько назад из Минска позвонили. Не знаю, как кого, а меня побеспокоили. А как же! Разве я тебе не хвалился?
– Нет…
– Было. Ага. Сам профессор… Из Академии наук, видать. Если еще не выше чин будет. Голос такой вежливый, приятный. Так и так, говорит, как вы относитесь к тому, что мы будем строить в республике химзавод?.. Я говорю: нормально, стройте. А он мне: спасибо, так и запишем. Ваше мнение будет учтено.
– Врешь? – не поверил Егор и зло плюнул. – Врешь! Откуда они знают о тебе? Откуда, ты вот скажи мне? Ты кто такой?! Кто?!..
– Знают как-то же.
– А почему тогда меня не побеспокоили? Я что, в тюрьме сидел или, может, вредил где в другом месте? Ответь!
– Этого, братка, я не знаю, – парировал Петро и тайком улыбнулся. – Почему ты вышел там, в городе, из доверия, сказать не могу. В книжке ведь и твой телефон имеется. А не позвонили. Значит, не заслужил.
Егор, ничего не сказав больше соседу, вдруг решительно потопал завтракать. На столе уже стояла сковорода с поджаренной аппетитной курятиной. Маруся прикрыла ее крышкой, чтобы не остыла совсем, а картофель подала к столу сразу, как только показался на пороге старик.
– Что там Петро делает? – поинтересовалась, как бы между прочим, жена.
– Врет! – Егор подсел к столу, взял ложку, подержал ее в руке, а потом резко положил на прежнее место. – «Не заслужил». Вы слышали такое, люди? Это я не заслужил? Я? – Немного успокоившись, спросил: – Ты это, старуха, последним временем никаких звонков не принимала?
Маруся подняла на Егора глаза:
– Нет, никто не звонил. А почему это ты спрашиваешь? А? Даже мне интересно стало.
– Отстань хотя ты!.. А ему, видите ли, из самого Минска был звонок, говорит! – не мог успокоиться Егор. – Врет! Как думаешь – врет, негодяй?
Жена пожала плечами:
– Почему же не могут быть звонки? Вполне могут. Там у него сын и дочка. Тарабанят часто. Ешь давай, не сиди! Или тебя кормить надо, как малого ребенка?
