— Милорд, я выступаю здесь от имени моего подзащитного Анри Дюваля. Меня зовут Алан Мейтланд. Мой ученый друг А. Р. Батлер выступает от департамента гражданства и иммиграции. — Алан глянул в сторону Батлера, тот встал и поклонился. — Мой достойный коллега господин Толленд представляет здесь интересы судоходной компании «Нордик».— Адвокат, сидевший рядом с капитаном Яабеком, поднялся и поклонился судье.
— Хорошо,— сказал ворчливо судья Виллис.— Какова суть дела?
Несмотря на ворчливый тон, в его голосе слышалась спокойная ирония. Как бы высоко ни стоял верховный судья провинции, вряд ли он не читал газет и не был в курсе событий вокруг Анри Дюваля. Своим тоном он давал понять, что суд имеет дело единственно с фактами и документами, оформленными должным образом. Кроме того, его вопрос служил напоминанием, что Алан должен обосновать свои аргументы, изложенные судье пару дней назад.
— Если угодно вашей милости, факты, относящиеся к данному делу, таковы.— Он снова обрисовал положение Анри Дюваля на борту теплохода «Вастервик», указал на отказ капитана Яабека представить нелегального пассажира иммиграционным властям на берегу, обосновал доводы, что содержание Дюваля под арестом является незаконным, нарушающим принцип прав человека.
Еще во время своей речи Алан почувствовал всю шаткость конструкции выстраиваемых аргументов. И хотя на этот раз красноречие и самоуверенность подвели его, он упрямо продолжал гнуть свою линию, все время ощущая за своей спиной присутствие А. Р. Батлера, доктора права, который вежливо слушал его, навострив уши и делая пометки в блокноте. Лишь единожды, когда Алан искоса глянул на него, старый адвокат позволил себе легкую снисходительную улыбку.
Как и следовало в подобной обстановке, Алан всячески избегал освещать эмоциональную сторону дела. Но перед ним постоянно маячил образ Анри Дюваля, и лицо его выражало попеременно то надежду, то отчаяние. Какое выражение будет на его лице через час или два — надежда или отчаяние?
Он закончил свою речь тем доводом, который приводил два дня назад: даже лишенный документов скиталец имеет право на специальное расследование своего статуса со стороны департамента иммиграции. Если в таком дознании откажут ему, то возможно, что и гражданин Канады, не имеющий возможности удостоверить свою личность, получит отказ и не сможет вернуться на родину. Это был тот самый аргумент, который вызвал улыбку на суровом лице судьи Виллиса. Теперь на нем не было улыбки. Лицо седовласого, прямого, как палка, старика за судейским столом походило на бесстрастную маску.
Чувствуя себя несчастным от сознания собственной беспомощности, Алан сел, проговорив десять минут.
Теперь поднялся на ноги А. Р. Батлер. Уверенный в себе и исполненный собственного достоинства — как римский сенатор, подумалось Алану,— он обратился к судье.
— Милорд,— учтивый, звучный голос заполнил зал заседаний,— я с огромным интересом и восхищением выслушал аргументы моего уважаемого коллеги господина Мейтланда.
Последовала намеренная пауза, воспользовавшись которой Том Льюис успел шепнуть Алану:
— Этот сукин сын без слов сумел сказать, что ты несмышленыш.
Алан кивнул — ему пришло в голову то же самое. Голос Батлера зазвучал вновь:
— ...С интересом потому, что господин Мейтланд дал весьма своеобразное толкование очень простому и ясному параграфу закона, и с восхищением, поскольку как иначе отнестись к его замечательной способности лепить тяжелые кирпичи из легкой юридической соломы.
В устах любого другого эти слова прозвучали бы грубо и зло, но Батлер произнес их с сердечной улыбкой, отчего они производили впечатление доброжелательного отеческого внушения с едва заметным насмешливым оттенком.
Кто-то хихикнул за спиной Алана. А. Р. Батлер продолжал:
— Суть дела, как я постараюсь изложить, в том, милорд, что клиент моего друга — Дюваль, о затруднительном положении которого мы все осведомлены и которое вызывает исключительную озабоченность со стороны департамента иммиграции... так вот, суть дела в том, что задержание Дюваля является абсолютно законным, поскольку осуществляется согласно приказу департамента иммиграции на основании Закона об иммиграции Канады. Более того, я постараюсь представить вашей милости доказательства, что капитан теплохода «Вастервик» действовал законно, задерживая Дюваля на борту судна, о чем мой юный друг доложил вам, и в случае, если бы капитан нарушил этот приказ, он понес бы соответствующее наказание...
Гладкие, округлые фразы катились по залу. Там, где Алан мямлил в поисках нужного слова, речь А. Р. Батлера текла плавно и ритмично; там, где Алан жевал доказательства, исподволь подбираясь к их сути, А.Р. Батлер исчерпывающе освещал каждый свой тезис, прежде чем перейти к следующему.
