— Почему обязательно сегодня вечером, Джеймс? Мы устали, и я надеялась на тихий спокойный вечер вдвоем.
— Еще будут тихие вечера,— ответил муж торопливо.
— А что, если вы, Маргарет, вечером заглянете к нам? — предложил Костон. — Дейзи будет так рада!
— Благодарю вас, Стю,— Маргарет покачала головой,— не сегодня.
Они были на полпути к аэровокзалу, и Хауден опять подивился безучастности встречавшей его толпы. Из любопытства он спросил:
— Чего это они так спокойны?
Костон нахмурился и осторожно обронил:
— Мне сказали, что толпа настроена враждебно. Кажется, эту демонстрацию специально организовали — они прибыли в автобусах.
Словно подслушав его слова, толпа разразилась криками явно по какому-то сигналу. Сперва послышалось кошачье мяуканье и шиканье, затем поднялся ор, в котором различались отдельные слова и фразы: «Мерзавец!», «Диктатор!», «Бессердечный негодяй!», «Сукин ты сын!», «Мы тебя вышвырнем!», «Мы тебе покажем на выборах!».
Одновременно, словно по команде, взметнулись вверх плакаты и транспаранты, спрятанные до сих пор за спинами. Хауден прочитал:
Хауден спросил Костона сквозь крепко стиснутые зубы:
— Вы знали об этой демонстрации?
— Брайен Ричардсон предупреждал меня,— ответил, багровея, министр финансов.— По его словам, вся эта затея задумана и оплачена оппозицией, но, честно, я не думал, что будет так скверно.
Телевизионные камеры повернули объективы с премьер-министра на бушевавшую толпу. Вечером эту сцену увидят на своих экранах миллионы телезрителей по всей стране.
Хаудену ничего не оставалось, как шествовать к зданию аэропорта под обстрелом гневных выкриков и шиканья, которые становились все громче. Хауден взял Маргарет под руку и, натужно улыбаясь, сказал:
— Веди себя так, словно ничего не происходит, и не спеши.
— Я пытаюсь,—сказала Маргарет,— но трудно удержаться.
Крики стихли, как только они очутились в здании аэровокзала. Здесь их ожидала группа репортеров. Где-то позади толпы мелькал Брайен Ричардсон. Вновь объективы телекамер были направлены на Хауденов.
Едва Хаудены задержались перед толпой, как мальчишка-репортер выстрелил вопросом:
— Господин премьер-министр, вы не изменили своего мнения по делу Дюваля?
После Вашингтона, переговоров на высшем уровне, его успехов подобный вопрос прозвучал верхом наглости. Опыт, осторожность, политическая мудрость — все полетело кувырком, когда премьер-министр, ощерившись, рявкнул:
— Нет, не изменил, и нет никакой вероятности, что изменю когда-либо! То, что вы сейчас видели,— обдуманная политическая провокация, инсценированная безответственными субъектами. — Репортеры строчили в служебных блокнотах. — Эти субъекты — не буду называть их по имени — пытаются скрыть за мелкими проблемами настоящие большие успехи моего правительства на более важном поприще. А еще я скажу, что пресса, продолжая уделять внимание мелкому иммиграционному делу в тот момент, когда страна стоит накануне важнейших поворотных событий,— так вот, пресса, говорю я, либо поддалась на обман, либо проявляет безответственность, либо то и другое.
Он видел, как Брайен Ричардсон настойчиво качает головой. Что ж, подумал Хауден, пресса достаточно долго своевольничала, пора дать ей укорот, ведь иной раз нападение— лучший вид обороны. Затем, поостыв, продолжил:
— Господа, вы, очевидно, помните, что я уже осветил эту тему подробно и обстоятельно три дня тому назад. На случай, если вы забыли, я повторюсь: правительство намерено соблюдать законность, точно придерживаясь положений Закона об иммиграции.
Кто-то спокойно заметил:
— Это значит, что вы оставляете Дюваля гнить на борту теплохода?
Премьер-министр отрезал:
— Вопрос не имеет ко мне никакого касательства.
Хауден спохватился, но было поздно: он хотел сказать, что это дело не входит в сферу его компетенции, однако упрямство помешало ему исправить ошибку.
К вечеру его высказывания цитировались от моря до моря. Радио и телевидение без конца комментировали их, издатели утренних газет, с небольшими вариациями, озаглавили свои редакционные статьи так:
Когда самолет премьер-министра сделал посадку в аэропорту Оттавы, в Ванкувере было еще утро, и приближалось время назначенного на сегодня слушания дела Анри Дюваля, которое решит его судьбу.
