— Караульные? Кто?! Где?! — Тимофей, встряхнув головой, схватил прислонённый к дереву мушкет и вскочил на ноги.
— Да вон они с холма нам машут. — Унтер протянул руку. — Видать, увидали кого-то.
— По коням! — запрыгивая в седло, скомандовал Тимофей. — Сазонов, Казаков, коней к тройке Чанова подгоните! Остальным — на дорогу!
А на ней уже показались те, кого разглядели с возвышенности наблюдатели. С востока в сторону драгун тянулся какой-то обоз. Пока что было видно только лишь несколько верховых и самые первые повозки. Двести, сто шагов до головной.
— Бам! — разрядил пистоль вверх Гончаров. — На месте стоим! Старший каравана, ко мне! Остальным не дёргаться, а то пристрелим!
— Нет стреляй, нет, господин! — Семеня ногами, в его сторону от первой повозки бежал толстячок в стёганом халате и серой чалме. — Мы мирный, мы купец! Нет стреляй, нет, господин!
— Стой! — крикнул Гончаров, когда он приблизился шагов на десять. — Кто таков? Откуда и что везёшь?
— Купец, господин, купец, — кланяясь, произнёс толстячок. — Я Анвар, из Нахичевань идти. Там Фарак, купец из Ахар идти. — Он махнул на стоявшие за спиной повозки. — Гейдар из Сараб, Хуршуд из Маранд. Все купец идти. Дорога много-много злой человек, купец один идти, на купец нападай, купец убивай. Если купец много идти, злой человек бояться, не нападай.
— Где так по-нашему научился хорошо говорить, Анвар? — спросил его Гончаров.
— Моздок, Кизляр бывать, товар возить, — широко улыбнувшись, ответил тот. — Астрахань два года жить, базар торговать.
— О-о, да мы с тобой почти земляки, — усмехнувшись, подметил Тимофей. — Так куда караван-то, говоришь, идёт?
— Я Анвар в Эрзерум идти. — Тот приложил руку к груди. — Фарак в Тифлис, Гейдар и Хуршуд в Карс идти.
— Значит, попутчики вы пока, а потом разделитесь, — сделал вывод Гончаров. — Ну ладно, показывайте, что везёте.
— Анвар всё показать большой урус начальник в Амамлы. — Тот сморщил лицо в жалобной улыбке. — Хайдиже, хайдиже — хороший подарок дарить, в Гянджа пошлина за всё платить. Зачем показать?
— Положено, — соскакивая с коня, проговорил Гончаров. — Вдруг вы оружие с собой везёте или ещё что противозаконное? А мы есть воинское подразделение Русской императорской армии. Без досмотра через нас всё одно не проедете. И переведи своим, Анвар, пусть всё, какое есть в обозе, оружие сложат на обочине. Понятно, что для охраны оно вам нужно, но чтобы при проверке никто в руках или при себе его не держал, иначе стреляем без предупреждения! Ну-у, пошёл. — Он качнул стволом мушкета. — Быстрее пока́жете — быстрее дальше поедете.
Толстячок горестно вздохнул и засеменил к обозу. Несколько минут там шла какая-то суета, и вот он подбежал обратно.
— Господин, купец хороший, купец слушать, весь оружий сложить, как нам приказать. — И он сделал низкий поклон.
— Внимание, драгуны, тройки Блохина и Чанова осматривают повозки! — скомандовал Тимофей. — Тройка Балабанова и Кошелев с Аболиным стоят сбоку на возвышенности и держат обоз на прицеле. Сазонов, тебе при конях быть! — крикнул он молодому драгуну. — Всем всё понятно?! Штыки к мушкетам примкнуть, курки взвести, всем держаться настороже, сейчас посмотрим, какие это купцы. Со стороны Аракса, от персов, идут, потому нет им доверия, глядите поклажу внимательней. Пошли!
— Все спешились! — крикнул, подходя к колонне, Тимофей. — Анвар, переведи, чтобы твои нукеры с коней слезли. Всем остальным стоять россыпью у повозок.
Толстяк затараторил, и с десяток верховых, спрыгнув с коней, встали с мрачными лицами, держа их за повод.
— Обозная охрана. — Лёнька кивнул на прислонённые на обочине к камням ружья и сабли. — Таких и в регулярном войске не зазорно держать у персов и турок.
— Может, это они оттуда и есть, — проговорил Тимофей, оглядывая стоявших. — Откуда сейчас узнаешь. Оружие у всех хорошее, единообразное, и держатся борзо, глаза не сразу отводят.
— Да оружие-то купцам не трудно хорошее подобрать, — заметил Чанов, переворачивая в повозке тюки с материей. — Их же самих охраняют, и людей боевитых можно подобрать, даже из бывших вояк. Только плати.
— Ну да, всё может быть, — проговорил Тимофей. Его глаза встретились со взглядом одного из обозных. Был он одет в такой же, как и у всех, запылённый халат, на ногах грязные чувяки, а на голове войлочная шапка. Но даже под слоем пыли было видно, что кожа у него заметно светлее, чем у всех остальных. И глаза. Не так он смотрел, как все другие, не было той отрешённости и пустоты или, напротив, напряжённости и страха, как у остальных. Внимательный и в то же время какой-то ироничный, прямой взгляд. Тимофей подошёл вплотную. «И глаза-то у тебя серые, редко такое у темноглазых сынов гор», — мелькнула в голове мысль. — Кто таков?!
— Господин, господин. — Заслоняя сероглазого, к Гончарову метнулся Анвар. — Мой qardaşı oğlu — сын брата Джавад, хороший, хороший. Начальник, бакшиш, подарок тебе. — И вынув из кармана кожаный мешочек, протянул его Тимофею.
— Блохин, со своими ко мне! — рявкнул прапорщик. — Переверните всю эту повозку, каждую мелочь в ней осмотрите!
