Соседка справа, только что с интересом рассматривавшая публику в лорнет, с ужасом отшатнулась от него, словно увидела прокаженного, а сидящий с другой стороны балетоман, только что внимательно рассматривавший программку, резко вскочил и торопливо удалился.
Послышался резкий свист, крики зрителей, недовольных действием полицейского. Поднявшийся шум заглушал оркестр, и танцоры с трудом слыша музыку, то и дело срывались в своих изумительных прыжках. В оркестровую яму полетели кем-то заранее припасенные картофелины и яйца. Часть зрителей ринулась к сцене.
«Явно затевается провокация, – встревоженно подумал Николаи, – и в этом неожиданном спектакле больше всех могу пострадать я». И он, не дожидаясь развития событий, заторопился на выход. Только увидев, что его никто не преследует, он остановился в глухом переулке, чтобы перевести дыхание.
Немного успокоившись, майор, прежде чем начать движение к своему отелю, случайно выронил перчатку и, поднимая ее, из-под руки оглянулся назад. В нескольких десятках метров от него, прислонившись к стене обшарпанного каменного строения, делал вид, что рассматривает старинные колонны дома, не кто иной, как уже знакомый ему «балетоман».
«Так это агент французской полиции, – догадался Николаи, – только куда он сбежал? Наверное, к начальству, за инструкциями, что делать, если недружественные парижане захотят попортить мне шкуру. Вмешиваться или не вмешиваться? Он явно не слишком хорошего мнения о немецких офицерах, если думал, что я самостоятельно не выпутаюсь из этого дела».
Как потом выяснилось, власти негласно поддерживали такие патриотические митинги не только в театрах и синематографе, но и в других общественных местах. Это и понятно, ведь в отличие от русских французы никогда не таили своей ненависти к немцам и к немецким офицерам особенно. Это Николаи заметил не только в Париже, но и в приграничных провинциях, где он успел побывать, пока им вплотную не заинтересовалась французская разведка. И чтобы, не дай Бог, не навести их на след своих тайных агентов, он поспешил покинуть территорию не дружественной для немцев Франции.
В Нанси майор Николаи первым делом встретился с руководителем разведывательного бюро при командовании 20‐го армейского корпуса, бравым капитаном Генерального штаба с огромными кавалерийскими усищами, который любовно приглаживал их аккуратной перламутровой расческой.
– Господин капитан, я бы хотел знать о работе специальных комиссаров в Эльзасе и Лотарингии. Особенно меня интересует деятельность властей по прикрытию районов расположения крепостей Бельфор и Верден, – задал Николаи первый вопрос.
Капитан, еще раз разгладив усы, положил расческу во внутренний карман и только после этого потянулся к гроссбуху, лежащему на столе в его небольшом кабинете. Раскрыв его, он внятным сухим голосом доложил:
– Господин майор, как вы, наверное, уже знаете, большинство комиссаров – это отставные офицеры, а потому особо похвалиться нам нечем. Нам известны имена более двух десятков предположительно вражеских агентов и пособников, но нет доказательств, необходимых для их ареста. Конечно, мы привлекаем для своей работы полицию, но их количество в приграничных районах слишком малочисленно для проведения эффективных контршпионских действий.
– Но в Министерстве внутренних дел меня заверили, что в граничащих с Францией районах количество полицейских достаточно не только для выполнения ими своих непосредственных функций, но и для оказания помощи военной разведке, – удивленно промолвил Николаи.
– В этом ничего удивительного, господин майор, так как расходы на полицию утверждаются ландтагом, а в последний входят всякие там либералы, некоторых из них мы даже подозреваем в оказании французам секретных услуг. Вот они-то и не заинтересованы в усилении германской полиции. Кроме этого, многочисленным агентам приграничного разведывательного отделения французского Генерального штаба в настоящий момент противостоят всего два десятка наших офицеров разведки, разбросанных по трем округам Эльзас – Лотарингии. В контакте с центральным полицейским управлением Страсбурга и под руководством Большого Генерального штаба они ведут неравную борьбу с французским шпионажем…
– Но кто вам мешает вербовать агентов из местного населения и засылать их во Францию? – прервал монотонное перечисление успехов и нерешаемых проблем Николаи. – Я видел, как французы и жители Лотарингии свободно перемещаются через границу, словно это не рубеж между странами, а какая-то внутренняя французская административная граница. Так воспользуйтесь этим для налаживания разведки с нашим врагом номер один!
