– Я хотя бы могу надеяться на то, что с моими предложениями по реорганизации военной разведки ознакомится император? – спросил Николаи.
– Говорят, что надежда умирает последней, – неопределенно промолвил генерал, – но предупреждаю: прежде чем направлять ваш план кайзеру, я осмелюсь высказать свои возражения по поводу объединения всей системы разведывательных органов в армии и стране в единую структуру, с особыми правами и полномочиями. Такими правами, насколько я знаю, не обладает ни одна разведка мира.
– Я и хочу, чтобы немецкая разведка была самой эффективной спецслужбой в мире, – стоял на своем Николаи. – Для этого необходимо сформировать в управлении как минимум шесть отделов, которые смогут напрямую заниматься агентурной работой, контрразведкой, прессой и политической работой в армии, отделения по организации работы и связи с нашими иностранными военными атташе, а также по наблюдению за иностранными посольствами в Берлине. В современных условиях просто необходимо и создание специального бюро по сбору материалов об антимонархистской пропаганде, которое будет заниматься перлюстрацией переписки наших соотечественников с заграницей. Кроме этого, необходимо создать отдел пропагандистской деятельности, в котором будет находиться военное ведомство печати, с отделениями по делам отечественной печати, по делам иностранной печати и департамент цензуры. Только таким образом управление сможет обеспечить контроль за прессой в военное время, а также производить разведывательную обработку материалов иностранной печати, цензуру газетной информации и пропаганду за границей. Я хочу создать организацию самостоятельного действия: способный, строгий и наблюдательный орган с привлечением ученых, промышленников, экономистов для создания «копилки знаний», своеобразной энциклопедии по всем вопросам, прибегая в случае необходимости к помощи этих советников. В лаборатории, которая должна входить в состав управления, будут работать химики, физики и математики. Одни будут трудиться в области новейших средств связи, другие будут привлечены к работе криптографической службы и станут заниматься созданием шифров и кодов, равно как и дешифровкой перехваченной корреспонденции противника…
– Я знаю, что вы человек упорный, – явно устав выслушивать прожекты новоиспеченного шефа военной разведки, устало промолвил генерал, – и потому твердо обещаю вам, что сегодня же отправлю ваш план со своими пометками Его Величеству. А пока ваши предложения будут находиться в канцелярии двора Его императорского величества, я рекомендую вам ознакомиться с положением дел на территории нашего главного противника во Франции, прежде чем ее границы для вас закроются навсегда. Больше я вас не задерживаю!
– Яволь, господин генерал! – бодро воскликнул майор Николаи и, встав по стойке «смирно», вытянул руки по швам, чем вызвал у Людендорфа искреннее недоумение.
Прибыв в Париж, майор Николаи разместился в ничем не примечательном, третьеразрядном отеле. Первое время он, путешествуя по узким улочкам парижского центра, не обнаруживал никакой слежки, только ловил на себе сдержанно-негодующие взгляды парижан, ненавидящих все немецкое после захвата Германией Эльзаса и Лотарингии. Но как только майор, согласно предписанию французских властей об обязательной прописке германских офицеров, пребывающих в стране, отметился в окружном бюро, он сразу же ощутил такое внимание властей, которого даже приблизительно не оказывали в Германии иностранным офицерам. Звание офицера Генерального штаба еще более усилило это внимание. При этом власти не переставали быть изысканно вежливыми.
Узнав из афиш, что в Театре на Елисейских Полях труппа Мариинского театра из Петербурга представляет премьеру балета «Весна священная», Николаи загорелся желанием там побывать. Несмотря на то что Россия для него уже постепенно и неотвратимо начинала обретать образ врага, он продолжал интересоваться искусством этой не полностью понятой им, но далеко не варварской страны. С особым удовольствием вспоминал Венский балет и прелестную балерину Кшесинскую, Петербургские театральные сезоны в бытность его в России и, конечно же, никак не мог упустить возможности посмотреть выступление всемирно известного дягилевского балета.
Перед началом действа на сцену неожиданно выскочил невзрачного вида субъект в пенсне и во фрачной паре и, указывая на Николаи, хриплым голосом выкрикнул:
– Nos frères et sœurs en Alsace et en Lorraine, des gémissements sous le joug détesté les envahisseurs germaniques, et nous увеселяем à Paris germaniques d’officiers et de leurs maîtresses. Ils préparent des soldats et des canons, pour saisir toute notre pénibles France…[14]
Внезапно возникшему оратору не дали договорить. Из оркестровой ямы показались руки, а затем недовольное лицо полицейского, который, ухватив возмутителя спокойствия за фалды фрака, резко потянул на себя, и тот с грохотом исчез в глубине ямы.
