– Значит, вам было тогда лет двадцать пять, – констатировал Самсонов. – Все сходится! Отрицать бессмысленно. По вашей вине погибли семь нижних чинов и один офицер. Если вы не желаете участи своих коллег, Коннолли и Стоддарта, казненных эмиром Бухары Насруллой более полувека назад за вооруженное противодействие российской экспансии на Востоке, то я готов предложить вам сотрудничество на благо России. В противном случае, я передам вас в руки внука Насруллы, нынешнего бухарского эмира Абдулахад-хана.
(Нужно отметить, что, видя активное расширение Российской империи на Востоке, Британия, заботясь о безопасности своих колониальных владений и стремясь оградить Индию от мнимой угрозы со стороны России, выдвинула идею объединения под британским протекторатом Хивы, Бухары и Коканда, которые вкупе с Афганистаном должны были стать заслоном на возможном пути продвижения русских войск. С этой целью в начале 40‐х годов XIX века в Восточные ханства были направлены британские эмиссары, предлагавшие в обмен на дружбу против России не только деньги и товары, но и оружие. Стоддарт и Коннолли в числе других британских агентов в разное время прибыли в Туран, чтобы подготовить хивинского хана к могущему вскоре последовать занятию англичанами Балха и Кундуза, как прежних провинций Кабула, и замене пророссийского бухарского эмира Насруллы британским вассалом Шахи Суджи в том случае, если Насрулла воспротивится занятию Балха и Кундуза. Высокомерие, заносчивость и откровенный шантаж, к которому прибегали британские эмиссары, вызвали негативное отношение к ним и вскоре, по приказу эмира, сначала один, потом другой были взяты под стражу. Стремясь избежать смертной казни, Стоддарт даже пошел на принятие ислама и совершил обряд обрезания. Но это ему нисколько не помогло. Коннолли, прибывший в Туран уже после ареста своего коллеги, тоже одержимый идеей создания антироссийского «санитарного кордона» из армий среднеазиатских государств, на аудиенции у хана быстро выяснил, что тот не желает быть британским вассалом и предпочитает дружить с Ак-Пашой.
Так ничего и не добившись, Коннолли вернулся в Кабул, откуда на следующий год отправился со своей последней миссией в Бухару, где вновь попытался склонить ее правителя к антироссийскому британскому протекторату. Кроме этого, у него было и еще одно деликатное поручение – спасти подполковника Стоддарта, уже более года находившегося в заключении в подземной тюрьме-зиндане. Но эмир Бухары Насрулла, поняв, что его толкают на войну с соседними ханствами, повелел в гневе присоединить Коннолли к Стоддарту, а через год, несмотря даже на заступничество российского МИДа, жестоко казнил.)
Последние слова, сказанные генералом, произвели на англичанина неожиданный эффект. Он схватился за голову и, раскачиваясь из стороны в сторону, в отчаянии бормотал:
– Говорил же мне отец, не лезь в политику! Но бедный Уинстон не послушался его. И вот результат…
Не обращая внимания на сетование капитана Джилроя, Самсонов с чувством выполненного долга раскрыл буфет и, вынув из него бутылку бренди, разлил в бокалы янтарный напиток.
– Я не требую от вас сиюминутного ответа, господин капитан, – взглянув на британского резидента, промолвил генерал, – подумайте, а пока попробуйте этот напиток. Мне доставляют его из Испании русские негоцианты, – добавил он, протягивая бокал.
Медленно потягивая бренди, Джилрой, памятуя о вышесказанном, напряженно соображал, как же он, профессионал своего дела, мог попасть под колпак русской контрразведки?
«Никогда и не предполагал, что меня когда-нибудь пригвоздят к позорному столбу уликами из прошлого», – в отчаянии думал он, анализируя то, как виртуозно построил с ним разговор русский генерал, предвидя все его оправдания, и обезоруживая непререкаемыми и убийственными фактами. Вспомнил прощальные слова полковника О’Нейла перед убытием в Лондон: «Разведчик стоит лицом к лицу с опасностью без барабанного боя и без мундира. Известными становятся только те, кто провалился. Не дай тебе Бог стать известным». Обдумав все это, он твердо заявил:
– Я даю вам слово джентльмена, что больше никогда не буду замышлять ничего плохого против России…
– Свои джентльменские штучки оставьте себе, – прервал капитана Самсонов, – для меня нет выше слова офицера.
– Даю слово офицера, – после недолгого раздумья промолвил Джилрой. – И еще, если мне будет ведомо, что кто-то затевает против России что-то плохое, то непременно предупрежу вас.
– Вот это слова настоящего союзника и друга России, – удовлетворенно промолвил генерал, – за это и выпьем!
Осушив бокалы, офицеры пожали друг другу руки.
– Я думаю, что о нашем сегодняшнем уговоре распространяться не стоит, – добавил Самсонов, – пусть все останется между нами.
