– Да таджик зачуханный. Он вокруг лагеря круги наворачивал, пока вахмистр Нестеренко его не прихватил.
– Веди его ко мне!
Через несколько минут в палатке Баташова стоял среднего роста, худой, почерневший от горных ветров и солнца таджик в драном халате и видавшей виды тюбетейке. Переступая босыми ногами, он пристально посмотрел на Баташова.
– Командон? – спросил неожиданно он.
– Командон, командон! – утвердительно закивал головой есаул, указывая на штабс-капитана.
Услышав это, подозрительный незнакомец низко поклонился Баташову и только после этого начал торопливо говорить, словно боясь что-то запамятовать.
Уловив в сбивчивой речи туземца слова «Читрал» и «Амир-аль-Аман», Баташов сразу понял, что речь идет о дружественном России правителе Читрала, и начал с интересом присматриваться к незнакомцу.
Тонкое, остроскулое лицо того выражало искреннюю радость и боль, угольки глаз метали молнии.
Закончив говорить, горец стал на колени и воздел руки к небу.
– Господин штабс-капитан, задержанный говорит, что его послал навстречу русским правитель Читрала, Амир-аль-Аман, с просьбой оказать читральцам военную помощь. Англичане, заблокировав все главные перевалы и дороги, пытаются завоевать княжество. Правитель Читрала просит винтовки и патроны. Горцам приходится защищать свою страну мечами и копьями. Без огнестрельного оружия они долго не продержатся, – перевел Порубий.
– Скажите, что я передам все его просьбы правителю Туркестана, – сказал Баташов и, видя, что путник еле держится на ногах, добавил: – Присаживайтесь, уважаемый, – и указал на патронный ящик, заменяющий стул.
Поблагодарив грациозным кивком головы хозяина, посланник устало присел к столу.
– Господин есаул, прикажите, пусть принесут ему что-нибудь из еды, – распорядился штабс-капитан и сел напротив нежданного гостя.
Когда Порубий вышел, таджик, видя, что они остались одни, неожиданно распахнул свой драный халат, и штабс-капитан увидел у него на шее необычный в этих местах круглый серебряный медальон, размером с гривенник.
Баташов вспомнил, что перед отъездом в экспедицию генерал Пустошин, говоря об оперативных задачах, стоящих перед отрядом, особо отметил, что, возможно, у него на пути может появиться кто-то из российских агентов восточного происхождения.
– Отличительным знаком наших помощников может служить серебряный медальон, размером с гривенник, с отверстием посредине, – сказал он в заключение, – таковым иноземцам вы можете доверять!
– Командон, – видя, что офицер с особым интересом рассматривает медальон, глухо произнес таджик и, указав на себя, добавил:
– Сеид-хан.
– Вы Сеид-хан?
Тот закивал головой.
– Штабс-капитан Баташов, – в свою очередь представился Евгений, указывая на себя, и протянул для рукопожатия руку. Сеид-хан уважительно привстал и крепко пожал ее.
В это время в палатку зашел Порубий и, увидев это, удивленно уставился на штабс-капитана.
– Не удивляйтесь, есаул, – улыбаясь, произнес Баташов, – у нас и здесь, на самом краю земли, есть верные друзья.
Следом за есаулом в палатку зашел проводник с подносом, на котором исходил неземным ароматом плов и лежали куски жирной баранины.
– Кушайте, уважаемый Сеид-хан, – радушно предложил хозяин, увидев, как тот жадно сглотнул слюну.
Но гость почему-то не прикасался к еде. Он чего-то ждал, напряженно рассматривая витиеватые узоры, украшавшие серебряный поднос.
Как только проводник вышел из палатки, горец схватил есаула за рукав и потянул к себе. Порубий недоуменно нагнулся к нему, и тот что-то взволнованно прошептал ему на ухо.
– Господин штабс-капитан, – наклонившись к Баташову, прошептал казак. – Он сказал, что знает этого проводника. Еще месяц назад правитель Читрала распространил среди всех племенных старейшин фирман, повелевающий немедленно казнить этого английского шпиона, как только он попадется им в руки… И в самом деле, подозрительный тип этот проводник, – после небольшой паузы заявил Порубий, благожелательно глядя на гостя, жадно накинувшегося на еду.
– За проводником надо установить тайное наблюдение, – приказал Баташов…
– Может быть, взять его сейчас, пока он не удрал? – поняв по тону начальника, что дело очень серьезное, предложил Порубий.
– Нет, никуда он от нас не денется. По крайней мере в течение недели.
– Вы в этом уверены?
– Конечно! Ведь не скроется же он от нас, не получив обещанного мною серебра. А за это время мы сможем проследить за ним и, возможно, выявим его связи, – задумчиво сказал Баташов. – Кого из казаков вы порекомендуете для наблюдения за этим английским шпионом?
– Вахмистра Леваду! – не задумываясь предложил есаул.
– Почему именно его, а не кого-то другого?
– Левада стоит того! Отец его служит в жандармском управлении и кое-чему своего сына научил. Он у меня всякие следы может разгадать, по сломанной веточке время скажет. А если замаскируется, враз не найдешь. Так что по всем показателям – хват, для тайного наблюдения предназначенный. И еще, Евгений Евграфович, – доверительно произнес есаул, – второго дня вахмистр Левада уже рассказывал мне о своих подозрениях…
