«Как же мне пройти сквозь эти территории, не выдав себя, чтобы выполнить свою основную задачу?» – думал он и не находил ответа.
Неожиданно в дверь громко постучали.
Прежде чем дать ответ, Джилрой по стуку сразу же определил, что у двери стоит кто-то из офицеров, потому что слуги и сипаи делали это не так шумно.
– Войдите, – сказал он.
– Как вы себя чувствуете, лейтенант? – вместо приветствия спросил Якобсон, войдя в комнату.
– Отлично, сэр! – бодро ответил Джилрой, вскакивая.
– Сидите. Сидите! – положил руку на плечо майор. – Я ненадолго. Хочу лишь сообщить вам приятную весть. Нам на помощь движется отряд из Малаканда…
– Откуда эта долгожданная весть? – воскликнул обрадованно разведчик.
– Во время допроса один из пленных проговорился, что на перевале идет бой с англичанами. Мне думается, что к нам на помощь спешит уже не рота, как в прошлый раз, а значительно больше войск.
– Вполне возможно, – констатировал лейтенант, – а это значит, что моя миссия здесь заканчивается, и я могу продолжить выполнение задачи, поставленной полковником… Вот, сижу над картой и думаю, что делать дальше? – после небольшой паузы признался он.
– Да-а, – мельком взглянул на карту Якобсон, – я вижу, что ваша дорога лежит на север, через территорию диких горцев. Опасное это предприятие. Я несколько раз посылал разведчиков-кашмирцев на север, но никто из них назад так и не вернулся…
– Но я должен выполнить приказ! – решительно сказал лейтенант. – От выполнения моей задачи, может быть, зависит дальнейшая судьба этого края. Останется эта территория британской или нет! Так что посоветуйте-ка мне лучше, как выполнить поставленную задачу, – после небольшой паузы добавил он.
– Прежде всего вам необходимо тайно выбраться из крепости. Для этого можно было бы воспользоваться подземным ходом, по которому вы пробрались сюда. Но сейчас выход из подземелья находится в стане противника и воспользоваться им нет никакой возможности. Но даже если вы и выберетесь отсюда незаметно, то как будете пробираться на север? Ваш «купеческий караван» ограбят, а вас прирежут первые же попавшиеся на пути горцы. В горах прав тот, кто сильнее. Правда, знавал я одного купца, который водил свои караваны к самому Гиндукушу, но у него на руках была «охранная грамота», которую он купил у одного племенного князька…
– Что ж, это неплохая идея, – задумчиво сказал Джилрой, – но, к сожалению, у меня нет знакомого племенного князька…
– А что, если договориться об этом с пленником? – неожиданно предложил Якобсон. – Кажется, он является родственником такого правителя. Предложим сделку – «охранную грамоту» в обмен на его освобождение.
– Вы плохо знаете горцев, – возразил лейтенант. – За свое освобождение он согласится на все. Но как только выйдет из крепости, сразу же направит за мной погоню. Обмануть неверного – для них самая большая удача!
– Но что же в таком случае делать?
– А что, если попытаться из врага сделать друга? – воскликнул разведчик.
– Каким образом?
– Вы посадите меня в зиндан к этому пленному. А я устрою ему побег. Вот здесь-то и пригодится подземный ход. А чтобы читральцы не воспользовались им, после того как мы окажемся на воле, надо сделать небольшой обвал…
– Гениально! – откровенно признался Якобсон. – Вас и готовить-то особо к побегу не надо – весь в незаживших шрамах. Только прежде, чем сажать в зиндан, вам необходимо отмыться от запаха одеколона и щетину на щеках немного отрастить. А легенду, я думаю, вы сами себе придумаете.
Спустя несколько дней, под вечер, чуть ли не на голову пленному горцу свалился израненный оборванец, с густой черной щетиной на щеках. Ударившись о каменную стенку зиндана, он со стоном упал и затих. Пленник, думая, что это кто-то из его собратьев, пытался растормошить его, но ничего кроме громких стонов не добился. По тому, что одежда на новичке была, хоть и рваная, но добротная, он понял, что перед ним не горец, а торгаш или богатый селянин из долины, которого англичане бросили в зиндан за какие-то прегрешения.
– Где я? – спросил на пушту Джилрой, «очнувшись» через несколько часов.
– Кто ты, говорящий на моем родном языке? – вопросом на вопрос ответил горец.
Джилрой с трудом приподнялся и, окинув внимательным взглядом крепкую, сбитую фигуру товарища по несчастью, с нескрываемой скорбью в голосе ответил:
– Сам не знаю, кто я теперь. А еще недавно я развозил свои товары по самым отдаленным селениям. Люди называли меня Рахим-купец. Они с радостью встречали меня и со слезами на глазах провожали, потому что Рахим не торговал. Он просто дарил всем свои товары, и люди в благодарность отдавали мне свои деньги, кто сколько мог. Вот таким я был еще совсем недавно. А теперь селяне будут называть меня Рахим-оборванец. И они будут правы, потому что по вине этих жадных и жестоких англичан я лишился всего – и товара, и денег, и имени! – в отчаянии заламывая руки, прохрипел он.
