«Если бы Данте прошел здесь, то описание пути в ад у него было бы более достоверно», – подумал Баташов, еще и еще раз мысленно переживая ту памирскую трагедию, которая запомнилась ему на всю жизнь.
Правда, злоключения штабс-капитана Баташова на этом не закончились. Возвратившись по окончании явно затянувшейся экспедиции в Маргелан, он был довольно холодно встречен в Туркестанском военном округе. Командующий во время кратковременной аудиенции вместо приветствия сухо произнес:
– А-а, явился памирский возмутитель спокойствия! – и, не подав руки, добавил: – Все свои дневники, записи, коллекции и карты отошлите в Петербург. А сами оставайтесь здесь до особого распоряжения. Все! Честь имею!
Ситуацию разъяснил генерал Пустошин, к которому Баташов направился сразу же после встречи с командующим.
– Евгений Евграфович! Милости прошу, – радостно воскликнул тот, лишь только штабс-капитан заглянул к нему в кабинет.
– Господин генерал, вы можете объяснить мне, что произошло? – глухим голосом промолвил Баташов, присаживаясь за стол.
– Во-первых, разрешите поздравить вас с успешным завершением экспедиции, – торжественно произнес генерал, пожимая руку гостя.
– Какое там успешное завершение… – угрюмо произнес Баташов. – Ведь я потерял почти всех лошадей, оружие, снаряжение…
– Ну, это дело наживное, – перебил его Пустошин, – главное, люди целы! Смотрел я ваши карты и диву давался, как много сделано экспедицией. Вы выполнили свою главную задачу – намного уменьшили площадь белых пятен на карте Памиров, сделали нашими друзьями правителей приграничных ханств и, наконец, раскрыли сеть британской Сикрет интеллидженс сервис на Памирах…
– Но почему тогда мне запрещено выезжать в Петербург? – с отчаянием в голосе возопил штабс-капитан.
– Понимаете, о вашей эпопее, связанной с переходом в Кашгар, узнал государь и при первой же встрече с английским послом выразил ему свое неудовольствие. В ответ на запрос английского посла из Индии пришла оправдательная телеграмма о том, что вы якобы не обращались к их консулу в Кашмире ни с какими просьбами. Я, конечно, не верю ни одному слову этих британцев. Но при дворе имеется другое мнение. Пришло распоряжение провести расследование…
– Вот! На всякий случай я сохранил ответ британского консула в Кашмире, – вынул из кармана помятое письмо Баташов.
– Ну, это совсем другое дело! – обрадовался генерал. – Теперь мы в очередной раз утрем нос этим чопорным врунам – британцам.
Не прошло и месяца, как на голову Баташова словно из рога изобилия посыпались монаршие милости. Чин подполковника, пожизненная пенсия в 400 рублей ежемесячно, полугодовой отдых за границей с тремя тысячами рублей на дорожные расходы…
Но, несмотря на все эти щедроты, в душе Баташова надолго остался неприятный осадок от тех переживаний, которые он испытал, находясь, опять же по вине англичан, чуть ли не под домашним арестом…
Вот уже более пятнадцати лет прошло с тех пор, как завершилась триумфальная и в то же время трагическая экспедиция в индийское Припамирье. Много воды утекло с тех пор. За повседневной суетой и заботами у Генерального штаба полковника Баташова просто не было времени, для того чтобы сесть за стол, разложить свои многочисленные блокноты и записки и завершить начатую много лет назад, но так и не законченную работу. Работу, о важности и необходимости которой для потомков, в последнее время, при встрече, не раз говаривал бессменный председатель Императорского Российского географического общества великий князь Николай Михайлович. Только из личного уважения к боевому офицеру царской фамилии, награжденному за храбрость во время русско-турецкой войны орденом Святого Георгия IV степени, и в то же время ученому, автору многих научных трудов по истории и энтомологии, Баташов наконец-то решил взяться за свой научный отчет. По окончании написания этого довольно объемного исследовательского труда он еще и еще раз перечитал последние строки своей рукописи.
«Из песни строк не выкинешь! – решительно подумал он. – Напишу все, как было на самом деле! Истинные патриоты России не осудят меня за то, что я попытался хоть как-то помочь дружественным нам памирцам. А в заключении я еще раз изложу свои самые сокровенные мысли о значении освоения Памиров для укрепления границ отечества на Востоке, независимо от того, нравится мое мнение кому-то при дворе или нет!»
