– Яволь, господин полковник! – радостно воскликнул обрадованный Вальтер Николаи, а про себя подумал: «Черта с два я отдам своих детей молоху войны. Хватит и меня одного». Подумал так и как в воду глядел. Забегая вперед, скажу, что, вопреки мечтам полковника Кольгофа, у четы Николаи родились три девочки, которые в армии, естественно, не служили.
В Берлинской военной академии Николаи пришлось изучать, кроме русского, еще английский и французский языки. Наряду с занятиями по военным наукам он слушал лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших столетий, по государственному и международному праву, но, как это ни удивительно, почти ничего не узнал о современной политике и экономике. Начальник Большого Генерального штаба генерал-полковник Альфред фон Шлиффен считал, что офицеры, предназначенные для работы в Генеральном штабе, должны не рассуждать, а лишь быстро и четко выполнять приказы. Как заклинание повторяли военные профессора слова Клаузенца: «Тот, кто должен управлять войной, обязан изучить только то, что касается войны. Последний вывод неизбежен, всякий же иной не заслуживает доверия». Неудивительно, что взоры «академиков» были обращены главным образом в далекое прошлое и только в военном отношении – на настоящее, но ни в коем случае – на будущее. Армии, окружавшие Германию, в том числе и армии Тройственного союза, были лишь второстепенным предметом преподавания. Франция была врагом. К враждебности России Германия еще не привыкла. Англия и Америка считались морскими державами, не способными угрожать Германии на европейском театре военных действий. В лекциях убеленных сединой генералов проскальзывала иногда мысль о сущности войны на два фронта, но о мировой войне – никогда разговора не было.
Изучая военную науку, Николаи старался выкроить свободное от учебы время для изучения современной экономики и политики, всего того, что, по его мнению, было связано с избранной им профессией разведчика, которой в академии не уделялось практически никакого внимания. И чем больше углублялся он в историю военной разведки, тем отчетливее понимал, что методы агентурной и аналитической работы германских спецслужб давно устарели. Современная насыщенная техникой и новейшим оружием война требовала иного подхода к разведке и контрразведке. Анализируя провалы немецких агентов не только в Англии и Франции, но и в России, Николаи пришел к выводу, что необходима качественно новая разведывательная организация, которая могла бы оперативно и более действенно управлять не только агентурой, но и информационными потоками и тем самым влиять не только на вооруженные силы Германии, но и на ее политику и экономику. По окончании Военной академии Николаи подготовил доклад о современных методах ведения разведки, который с большим интересом изучали в Главном штабе. Поняв, что новые веяния в разведке грозят реформами, генштабисты, составив отрицательный отзыв, направили бумагу кайзеру. Но, ознакомившись с докладом Николаи, кайзер, несмотря на противодействие своих генералов, распорядился присвоить перспективному офицеру звание капитана и назначить в Большой Генеральный штаб, в 1‐й русский отдел.
Вильгельм обожал свои спецслужбы. В отличие от многих других тогдашних европейских монархов он не избегал и сам принимать активное участие на ниве профессионального шпионажа, потому искренне благоволил к людям этой необходимой для безопасности государства профессии, ничуть не заботясь об их родовитости. Он почитал за необходимость ежедневно и ежечасно при решении государственных проблем прибегать к результатам разведывательной работы. Кайзер нередко инструктировал, давал задания и отправлял за границу агентов, а случись, что агент проваливался, не жалел сил и средств на его выручку. В то же время «милый Вили» очень любил указывать своим братьям-монархам на их зарвавшихся агентов, собственноручно сочиняя ехидные письма «родственникам» с укорами в неблагородных манерах. Доставалось от него и «милому русскому другу Ники».
Мало того, кайзер в приказном порядке заставлял редакторов германских газет и журналов печатать на своих страницах написанные по его идеям статьи, которые зачастую дезинформировали другие правительства в Европе, будоража не только военных и политиков, но и биржи. Когда его уличали в неискренности, он приводил в свое оправдание утверждение Шопенгауэра о том, что немцы отличаются абсолютным отсутствием того чувства, которое римляне называли стыдливостью. И это во многом объясняло многие, самые неблаговидные факты из деятельности Германской секретной службы.
Вильгельм, не стесняя себя никакими нормами морали, занимался и торговлей самыми разнообразными фальшивками, начиная со сфабрикованных чертежей своих новейших дредноутов и сверхмощных артиллерийских систем и заканчивая «секретными» документами своего Генерального штаба. Однажды его агентам даже удалось продать англичанам за хорошие деньги фальшивую карту укреплений мощнейшей австрийской крепости Перемышль…
