— Ваше положение, дорогой мой друг, очень тяжелое. Потому как следствие пришло к следующим выводам. Сирота Лия не является на самом деле ведьмой, и никаких доказательств этого никем представлено не было. Поэтому данное обращение уже само по себе ложно, а значит преступно. Далее… Детектив Грейс, прибывший для проведения следствия по этому ложному обращению, исчезает. Скорее всего, он мёртв, в этом я почти не сомневаюсь. Мы еще не вполне установили вашу мотивацию, но понимаете, есть такая удобная формулировка "по наущению дьявола". С такой формулировкой, мы сожжем на вашем грязном майдане и Марту Сирко, и вас, дорогой мой сударь Устин Каш! — Кастор зло ощерился, обнажая верхний ряд зубов. Самое страшное лицо, которое можно было увидеть в этой части света.
— Да вы что… — затрясся шинкарь. Я не знаю, что они там хотели, эти Сирко. Моё дело какое… Написать. Я не знаю ничего.
— Ложь совершенно вам не поможет. — покачал головой комиссар. — Брат Рорик, доставай инструменты.
Маркус оживился, потер руки, и отправился доставать походный набор для дознания.
— Я скажу всё, что знаю, ваше святейшество! Ради Бога Иисуса Христа, и Пречистой Его Матери! — заверещал Устин.
— Я весь внимание, сударь мой Каш.
— Марта просто приревновала мужа к этой шлюшке. — указал шинкарь на Лию. — Они с августа еще вечеряли. Он у Анки-то почитай через день бывал, подарки делал. Ну Марта и не стерпела, пришла ко мне писать жалобу. Вот дура же, и я дурак, что ввязался.
— А что Паул, у них же вроде с Паулом что-то было?
— Может же было, она же шлюшка!
Кастор потер висок, и наклонившись к Устину, шепнул ему на ухо:
— Еще одно грязное слово в её сторону, и Рорик отломает тебе палец, просто так.
— Я понял, понял… — зашептал с готовностью шинкарь и продолжил уже в голос. — Так вот, ваше Преподобие, ничего доподлинно про Паула неизвестно. Кроме того, что пропал в начале января.
— До или после исчезновения Грейса?
— Знаете, в то же самое время…
— Паул убивает Грейса и исчезает… Почему? — уже скорее самому себе задал вопрос Кастор, но взглянув на Лию, снова пришел к верной мысли.
— А как шло следствие, Грейс пришел к каким-то выводам? Бумага Марты сработала?
— Я вам так скажу… Марта хорошо заплатила вашему инквизитору, что бы этой… Лии больше не было в Сборри. И здесь даже Агафон ничего не мог сделать. А он в Шелвик мзду отсылал, еще что бы Анку не трогали.
— И Грейс должен был Лию арестовать.
— Ну, по тому, сколько я Марте ссудил, он мог бы Лию и сжечь, полагаю. Это была бы честная сделка.
— Паул любил её, и не мог этого допустить. Сколько ему лет?
— Девятнадцать, Ваше Преподобие.
— Ну что братья, поздравляю, с этим мы разобрались. — улыбнулся, наконец, Кастор.
Однако Устина еще долго не отпускали. В котелке закипел глинтвейн, и проматное пряное питьё разлили по кружкам, одну из которых вручили Лии. А между тем, разговорившийся Шинкарь подробно рассказал о том, как Агафон покрывал Анну, оплачивая шелвикскому отделу спокойствие ведьмы. И о том, как связь с Лией перешла всякие разумные границы, и Анна отказала Агафону в том, что бы он поселил Лию у себя. А потом Анна умерла.
— Нам бы нужно посмотреть на могилку Анны. — сказал Кастор. Это обещало быть самой интересной частью следствия.
— А не знает никто где у неё могилка. Её хоронили двое, так их прямо в лесу загрыз кто-то. Может на шатуна нарвались, того никто не знает.
— А у них-то могилка есть?
— Есть, прямо там в лесу, неглубокая по зиме-то. — кивнул Устин.
— Значит так. — стал распоряжаться Кастор. — Брат Рорик, шинкаря отведи к сентинелам. Скажи им, что бы никаких разговоров с Мартой у него не было.
— Само собой.
— А мне пожалуйста тоже глинтвейна. Немножко отдохнём и пойдем проводить эксгумацию. — комиссар взял освободившийся табурет и подсел к огню рядом с Лией.
3. Расследование.
Идти на место захоронения неудачливых могильщиков пришлось около получаса. На юг от Сборри и в сторону от синестольского тракта, по узкой тропе среди заснеженных полей. Затем тропа доходила до края леса и ныряла под мрачное сплетение голых крон.
Уже близилась весна, ветер был свеж, но не морозен, и дышал влагой. Скоро запоют птицы, потечёт вода, и дороги превратятся в непроходимое месиво, и это в то время, как в Альдене можно будет перейти Артерику по льду.
Хутин-лес, как его здесь звали, назывался так со славянского наречия, и означало это плохое, скверное место. Собственно там и жила Анна со своей дочкой, там же её и хотели похоронить. Темные стволы спящих деревьев, сухие остовы мертвого подлеска, гладкие неподвижные волны неглубокого снега. Ничего особенного, но скверна всегда ощущалась Кастором, и здесю она была разлита повсюду.
Кроме двоих инквизиторов и интернов, на эксгумацию шли пара мужиков и, по настоянию Кастора, сам голова Агафон Сирко. Еще увязался в лес его заместитель Проскур, и тот самый олух, горевший желанием помочь "господам преподобным".
Комиссар пока не разговаривал с Агафоном о деле, их ждала обстоятельная беседа этим вечером.
