— В таком случае желаю успеха, — пожал ему руку Левандовский и, указав на карте место, куда следует явиться офицерам, добавил: — Здесь, у кургана, вас встретят, и если понадобится, то создадут для вашей безопасности огневой заслон.
— Разрешите отправляться? — козырнул поручик.
— Идите! — кивнул Левандовский.
В штаб был вызван Виктор Левицкий, а вместе с ним приглашен и Охрименко. Выслушав рапорт командира разведки, Левандовский спросил у Охрименко:
— Казак?
— Так точно, самый настоящий!
— Где воевали?
— На турецком фронте. Потом у Корнилова и Деникина, а теперь с десантом из Крыма прибыл.
— И награды имеете? — спросил Орджоникидзе, хитровато прищурив левый глаз.
— Эге ж, имею, — не смущаясь, ответил Охрименко. — Сам Лавр Георгиевич Корнилов два креста мне за храбрость дал. И на турецком два Георгия и три медали получил. Тут они у меня, во внутреннем кармане хранятся. Не верите? Могу показать.
Орджоникидзе рассмеялся.
— Не надо, верим, — сказал он и тут же поинтересовался: — Что ж вас заставило к нам перейти?
— То долго рассказывать, — махнул рукой Охрименко. — Перешел — и все. Не верите — стреляйте, верите — к своей коннице меня с хлопцами припишите. А как я рублюсь — увидите.
— Ну, а с Георгиями как быть? — спросил Орджоникидзе. — Так и будете их в кармане носить?
— Если дозволите, то я их на грудь поцеплю, — ответил Охрименко. — Хай те, что еще по ту сторону остались, видят, как георгиевские кавалеры за Советскую власть бьются.
— Товарищ Левицкий, — обратился Левандовский к Виктору, — не возражаете, если мы зачислим Охрименко и его хлопцев в вашу сотню?
— У меня не сотня, товарищ командующий, — отделение… — ответил Виктор.
— Было отделение, а теперь сотня, — сказал Левандовский. — Дмитрий Андреевич Фурманов и Николай Николаевич Жебрак говорят, что вы засиделись в отделении.
— Храбрый казачина! — указал Охрименко на Левицкого.
— Видите, какие авторитетные рекомендации вам дают! — подхватил Орджоникидзе.
— Значит, берете Охрименко и его казаков? — повторил Левандовский.
— Беру, товарищ командующий!
— А как произошло, что генерал Улагай вдруг стал во главе десанта? — остановясь у палаточной стены, Орджоникидзе снова обратился к перебежчику. — Ведь Врангель первоначально на этот пост назначил генерала Шифнер-Маркевича.
Охрименко посуровел, опустил глаза в землю, потом сказал:
— Вы знаете, что во время бегства Деникина с Кубани Кубанская рада разделилась на две группы. Одна из них с Деникиным переехала в Крым, а другая, оппозиционно настроенная, — в Грузию и обосновалась в Тифлисе. Потом Деникина заменил Врангель. Но он-то немец! Это до некоторой степени насторожило членов обеих групп разделившейся рады. Среди них начались толки об отношении к новому главнокомандующему. В той группе, что засела в Тифлисе, выяснились два течения: одно, возглавляемое председателем рады Тимошенко, считало Крым олицетворением реакции и призвало вести борьбу одновременно и с Крымом, и с большевиками.
— А какими силами? — спросил Левандовский.
— В противовес союзу с Крымом оно выдвигало план союза и совместной борьбы Кубани, Украины, Грузии и горцев Северного Кавказа, — ответил Охрименко и тут же пояснил: — Для этого предполагалось с помошью французов перебросить возможно большее количество кубанцев (в том числе и находящихся в Крыму) на Украину, где сначала помочь Петлюре в освобождении Украины, а затем совместно с ним освободить Кубань.
— Ишь ты! — сказал Орджоникидзе. — Как все просто.
— А второе течение, — продолжал Охрименко, — считало этот план утопией, рассматривало союз с Врангелем как неизбежный этап в освобождении Кубани. Сформированное на грузинской территории новым атаманом Кубани Иванисом[500] правительство стало на компромиссную точку зрения. На Украину и в Польшу была послана делегация с целью добиться соглашения с Петлюрой и, главным образом, с поляками, чтобы уже через них заручиться содействием и более крупных держав.
— Значит, десант приплыл на Кубань на английских и французских судах не случайно? — спросил Левандовский.
— Да, обо всем этом была договоренность во время поездки делегации в Польшу, — сказал Охрименко. — Затем правительство Иваниса решило переехать в Крым, чтобы там добиться большей самостоятельности кубанских казаков, чем по определенному соглашению, настаивать перед Врангелем на производстве десантов на Кубань, состоявших из одних кубанцев. Еще до отъезда в Крым было решено создать на юге, с Грузией во главе, вооруженную силу, которая одновременно с десантами двинулась бы на Кубань и включила в свой состав и армию Хвостикова. Это решение хранилось в секрете от Врангеля.
— Выходит, Иванис хотел обвести Врангеля вокруг пальца, — сказал Орджоникидзе.
