На защите московского неба полностью

Основную ударную силу звена Портнова составляла боевая пара старших лейтенантов Григория Берелидзе и Льва Колесникова, которые в 1947 г. после окончания Чугуевского высшего военного училища летчиков начинали службу в 34-м иап. Григорий лично сбил пять «Сейбров», стал одним из трех асов 32-й дивизии и был награжден орденом Ленина. Лев – его постоянный ведомый, тоже уничтожил одного «Сейбра», другого подбил. В одном из боев ему пришлось катапультироваться, но через три дня он вновь вылетел на боевое задание и был награжден орденом Красной Звезды.

За время участия в боевых действиях летчики 32-й Краснознаменной истребительной авиационной дивизии сбили 79 самолетов противника, подбили 34, а потеряли 66 своих самолетов и 17 летчиков, в том числе семерых – из состава 224-го истребительного авиаполка.

Всего за три года войны советская авиация уничтожила 1097 самолетов противника, потеряла 319 МиГов и 109 летчиков. Еще 153 самолета сбила зенитная артиллерия 64-го корпуса. Китайские и корейские летчики сбили 271 американский самолет, потеряли 231 истребитель и 126 летчиков.

Таким образом, авиация США, имея значительное численное и оперативно-тактическое преимущество, проиграла воздушную войну в Корее советским летчикам. И не только по соотношению побед и поражений (3:1 в пользу 64-го иак), но и потому, что они выполнили свою главную задачу по прикрытию объектов на территории Северной Кореи и Маньчжурии. Генерал-лейтенант Слюсарев докладывал, что действия корпуса, «несмотря на явное превосходство в силах ВВС США, не дали им возможности разрушить основные прикрываемые объекты и нанесли противнику значительные потери во всех родах авиации».

Одну из основных причин этой победы показал упоминавшийся воздушный бой с участием Василия Щипалова, в котором восемь МиГов атаковали в три раза превосходящую по численности группу F-86, одного из них сбили, а «остальные «Сейбры» не приняли боя и вышли в залив». Об этой особенности поведения противника писал Пепеляев: «Лично я неоднократно наблюдал, когда после уничтожения их самолета в групповом воздушном бою американцы бой срочно заканчивали и выходили из него».

По докладу генерал-лейтенанта Слюсарева: «Истребители противника, встречая активные действия наших истребителей, вступали в бой только при наличии выгодных тактических условий или при явном превосходстве в силах». А советские летчики «смело ввязывались в воздушную схватку, даже когда могли избежать ее, будучи в меньшинстве». Хотя, по словам Пепеляева, «мы вступили в бой с хорошо подготовленными к боевым действиям летчиками».

Закрыть тему о причинах победы советской авиации в Корее можно словами летчика Михина: «Американцы по уровню подготовки ни в чем не уступали нашим. Некоторые были настоящими асами, особенно те, кто по истечении контракта заключал следующий и возвращался в Корею снова. Но ехали они за долларами, поэтому особенно старались не рисковать. Наши же дрались самоотверженно. Общий счет – в нашу пользу». Относительно того, зачем ехали в Корею американцы, следует сказать, что, например, за сбитый МиГ они получали 10 тысяч долларов.

Советские летчики во время войны тоже получали дополнительные выплаты. Михаил Михин, который совершил в Корее 140 боевых вылетов и сбил 9 американских самолетов, вспоминал, что «платили за 30, 50, 80 и 120 боевых вылетов, за сбитые самолеты. Истребитель противника оценивался в 1,5 тыс. дореформенных рублей, бомбардировщик дороже – 3 тысячи». Зарплата летчиков в рублях выплачивалась в Советском Союзе их семьям, а в Китае они получали еще одну зарплату в юанях. Из-за инфляции она исчислялась в миллионах, и, по словам Урвачева, для ее получения летчики покупали чемоданчики.