А из Китая он вернулся с двумя шикарными кожаными чемоданами-сундуками, набитыми китайскими товарами высочайшего качества, начиная от ковров, роскошной норковой шубы для жены и заканчивая замысловатыми детскими игрушками, не считая швейцарских часов на запястье его руки. По его рассказам, почти все это он купил в Мукдене даже не в последний день, а в последнюю ночь пребывания в Китае.
Приказ об убытии в Союз поступил неожиданно, поздно вечером, накануне дня, когда надо было грузиться в поезд, а магазины были уже закрыты. Отъезжающие разбудили хозяина большого универмага и стали «отовариваться». Ошалевшему от неожиданной торговой удачи хозяину магазина Урвачев сказал, что давно хотел сшить костюм, да вот не успел. Тотчас с него была снята мерка, и к утру костюм был готов.
Путь предстоял долгий, и поэтому, прибыв на вокзал, летчики дали китайскому коменданту деньги с просьбой купить для них ящик водки. Когда поезд уже тронулся, на опустевшем перроне показались два бегущих с ящиком китайских солдата. Одна бутылка, брошенная ловким китайским бойцом, была поймана не менее ловким советским офицером, но другая разбилась о стенку набиравшего скорость вагона. Однако на следующей железнодорожной станции летчиков ждал ящик водки без двух бутылок.
Скрытность пребывания советских летчиков в Китае и скоропалительный отъезд домой создали им некоторые затруднения на пограничной станции Отпор (ныне Забайкальск). Советских таможенников заинтересовали огромные кожаные чемоданы в руках молодых крепких мужчин с военной выправкой и в шикарных штатских костюмах. При досмотре в туго набитых чемоданах был обнаружен отнюдь не рядовой ширпотреб, включая золотые ювелирные изделия. Каких-либо вразумительных объяснений и документов от владельцев чемоданов таможенники получить не смогли, и один из них отправился с докладом к руководству. Получив, видимо, указания, он вернулся, хмуро попросил забрать чемоданы и пожелал счастливого пути.
В Корейской войне Урвачев выполнил воинский долг, пополнил счет боевых вылетов и внес вклад в победу советской авиации в этой войне. Но «подтвержденных» сбитых самолетов на свой счет не записал. И это понятно – он уже был не строевым летчиком, который ведет воздушные бои, а входил в состав управления авиационной дивизии и боевые вылеты совершал от случая к случаю. Кроме того, вероятно, к нему можно отнести слова Евгения Пепеляева:
Вместе с тем должностные обязанности инспектора дивизии по технике пилотирования подполковника Георгия Урвачева, направленные на повышение уровня летной подготовки пилотов, были буквально вопросом их жизни и смерти. Они прибыли в Китай, едва освоив реактивные самолеты, имея на них налет, как было сказано, в 10–20 раз меньше, чем у американцев. Для преодоления этого разрыва Урвачев добивался овладения пилотами его дивизии летным мастерством, совершая с ними провозные и инструкторские полеты, ведя учебные воздушные бои, тренируя их групповую слетанность.
Вспоминая заключительные воздушные бои Корейской войны, следует сказать, что последний советский летчик погиб в этой войне 19 июля 1953 г. во время отражения налета на ГЭС Супхун – это был лейтенант Николай Герасимчук, незадолго до этого прибывший с пополнением в 913-й полк. На следующий день летчики 224-го иап капитан Борис Сиськов и старший лейтенант Владимир Климов одержали последние победы советской авиации в Корейской войне. При заходе на посадку на аэродроме Дапу они отбили атаку пары «Сейбров» из 336-й эскадрильи 4-го авиакрыла, и американский пилот майор Стивен Беттинджер вынужден был катапультироваться, а его ведомый майор Томас Селлерс погиб.
Последний результативный воздушный бой в Корее состоялся 22 июля между китайскими и американскими летчиками. Один из МиГов в этом бою сбил будущий первый астронавт США, а тогда майор ВМС США Джон Гленн.
64-й иак в январе 1955 г. был выведен из Китая в Северный военный округ с дислокацией в поселке Зашеек Мурманской области, в 1955 г. расформирован.
32-я Краснознаменная истребительная авиационная дивизия в августе 1953 г. была передислоцирована из Китая в Приморье, в 1959 г. расформирована.
Как-то в 1993 г. автор, находясь в служебной командировке в США, в городе Денвере, штат Колорадо, беседовал в баре с несколькими американцами из числа деловых партнеров. Один из них с легкой снисходительностью заметил:
– В России многое изменилось, и теперь с ней можно иметь дело.
Захотелось вывести из себя этих самодовольных ребят и сбить с них спесь.
– Да, изменилось многое. Сорок лет назад мой отец – летчик воевал в Корее и убивал американцев, а теперь мы вместе выпиваем и даже не подрались.
