На защите московского неба полностью

У американцев вытянулись физиономии.

– Ну, американцев не следовало бы убивать. Парни были не виноваты, в Корею их послал президент.

– Мой отец тоже не сам туда попал. Только ваши парни прилетели через Тихий океан за пять тысяч миль от США бомбить несчастных корейцев, а мой отец – за сто миль от Уссурийска, чтобы их защитить.

Вернувшись из Китая, подполковник Урвачев направился в Москву для получения от командования ВВС нового назначения. Будучи москвичом, отвоевав три войны и прослужив несколько лет на Дальнем Востоке, он считал возможным поставить условие, что согласен на летную работу в любой должности, но не далее 100 км от Москвы. Ему пошли навстречу и назначили старшим летчиком-испытателем Летно-испытательной станции (ЛИС) военной базы № 77… в Люберцах, где он начинал службу в 1940 г. в 34-м истребительном полку.

Но теперь Георгию Урвачеву предстояло летать на транспортных самолетах, а его работа летчиком-истребителем завершилась. Подводя итоги этой работы, надо сказать об оценках ее в аттестациях, боевых и служебных характеристиках, которые давали ему командиры и старшие начальники, представляя к очередному воинскому званию, назначению на новую должность и для других служебных надобностей.

Будущий военный летчик Урвачев вырос в рабоче-крестьянской среде, в непростых условиях жизни, и, возможно, поэтому у него сформировался твердый, бескомпромиссный характер, но в отношениях с людьми он был доброжелателен и дружелюбен. Свой отпечаток на него наложила профессия летчика-истребителя. Она требовала пространственного мышления, объективности, прагматичности, самостоятельности и быстроты в оценке ситуации и принятии решений. Это было присуще ему в полной мере.

Вместе с тем он был нетерпим к несправедливости, лицемерию и лжи, отстаивал свою позицию или мнение, как говорится, «невзирая на лица». Война закрепила эти черты его характера. Но они, видимо, не всегда нравились «начальству», которое в аттестациях и характеристиках иной раз искало способы это выразить. Так, скорее всего, по-своему оценив прямоту и принципиальность курсанта Борисоглебской военной школы летчиков Урвачева, младший политрук Соколов в 1939 г. в комсомольской характеристике отмечал, что он «временами груб и вспыльчив».

Командир 34-го полка подполковник Александров в характеристике за 1943–1944 гг. на своего помощника по воздушно-стрелковой службе старшего лейтенанта Урвачева писал: «Как офицер руководитель не всегда серьезно относится к делу. Летный состав обучает воздушной стрельбе под большим нажимом. Тактический класс оборудован недостаточно, и не привита любовь летчиков к стрелковому делу». Однако это характеристика на летчика, одного из первых в полку по количеству боевых вылетов и побед в воздушных боях.

После войны командир полка подполковник Артамонов отмечал, что у командира эскадрильи капитана Урвачева «проявляются элементы оговорить (так в аттестации. – В. У.) приказ командира и старшего начальника». При этом сам капитан «недостаточно дисциплинирован и требователен к подчиненным». Правда, командир тут же замечал, что он «о подчиненных заботлив. Авторитетом среди подчиненных пользуется».

Следует сказать, что в характеристиках и аттестациях даны и другие оценки летчика Урвачева как командира: «Энергичный, инициативный и настойчивый. Свое решение обеспечить и провести в жизнь может». Командир 147-й дивизии полковник Петрачев уверен, что майор Урвачев «летный состав технике пилотирования и ведению воздушного боя обучает правильно и методически последовательно». И еще: «Группой до полка самолетов может управлять с земли и в воздухе».