Пилотом мессера был лейтенант Коттманн, стрелком – унтер-офицер Браун.
Это был последний из четырех сбитых Урвачевым «Мессершмиттов-110». В одном из боев с таким самолетом он едва не погиб и рассказал об этом случае в ответ на вопрос о том, какой бой он запомнил как самый трудный? Вот его рассказ.
«Мы крутились с немцами в «собачьей свалке» – групповом воздушном бою. Вижу – один Ме-110 вывалился из общей кучи и со снижением пошел в сторону фронта. Подумал, что самолет подбит или летчик ранен. Помедлил, раздумывая: «Догнать, добить?» – и развернулся за ним. Это была ошибка. Не надо было преследовать – он уже вышел из боя, а если гнаться, то надо было не раздумывать, а сразу уцепиться ему за хвост.
Вскоре мы ушли от общего «места действия» и остались одни. Медленно, но догоняю его, и вдруг он неожиданно стал разворачиваться на меня в лобовую атаку. А у 110-го впереди четыре пулемета и две пушки против моих трех пулеметов. Я стал отворачивать, и мы встали с ним друг за другом в вираж на высоте метров триста. На этой высоте мой МиГ, как утюг, делает вираж почти за полминуты. Однако и 110-й не очень поворотливый – он в два раза тяжелее МиГа, поэтому в бою на горизонталях наши шансы обычно были равны.
Но я сразу понял, что налетел на очень сильного летчика. Он, виртуозно пилотируя, стал догонять меня на вираже. Я видел, что через минуту, после двух виражей, он встанет ко мне в хвост и промахнуться ему будет невозможно, а шесть стволов мессера не оставляли мне никаких шансов уцелеть. Главное, я попался – ничего не мог сделать, чтобы выйти из-под удара, в результате любого маневра я только быстрее оказался бы у него в прицеле. Даже парашютом не воспользуешься – высоты нет.
Сделали еще один вираж, второй и… ничего! Глянул назад в одну сторону – никого, в другую – немец с крутым набором высоты уходил от меня, глянул наверх – оттуда на нас пикировал Як с красными звездами. Когда он, выйдя из пикирования, встал рядом со мной крыло в крыло, я в его кабине увидел знакомого летчика Говорова из соседнего полка нашего корпуса. Так мы парой пришли на аэродром и сели. Выбравшись из кабины, спросил:
– Откуда ты взялся?
– На трех тысячах метров шел от фронта после прикрытия войск – вижу, у земли мессер гоняет МиГа. Вот я и спикировал.
– Почему с пикирования не пошел за немцем? Вместе мы бы его свалили!
– Жора, я же от фронта шел – горючее на нуле и ни одного патрона».
Этот бой подтверждает заключение разведсводки штаба ВВС Московского военного округа о тактике действий ВВС противника:
О том, что такое «сильный летчик» и «виртуозно пилотируя», он пояснял: «В воздушном бою обычно после двух-трех маневров понимаешь уровень летной подготовки, психологическое состояние и даже характер противника. Немец, за которым я погнался, наверняка был решительным, уверенным в себе человеком. Он перехватил инициативу и навязал мне свои условия боя. А встав в вираж, явно прибавлял обороты внешнему по отношению к виражу двигателю и прибирал его на внутреннем двигателе, чтобы вираж был круче. Это легко сказать, а сделать и не сорваться в штопор – может только классный пилот».
В апреле у летчиков полка боевые вылеты на прикрытие войск, железной дороги, шоссе, на патрулирование и перехват противника. 15 апреля старший лейтенант Тихонов и лейтенант Коробов были подняты на перехват Ю-88 в районе Малоярославца. Находясь на высоте 4500 м, они обнаружили его над собой с превышением в 1000 м. Набрав высоту, Степан Тихонов атаковал противника с дистанции 100 м и преследовал его, непрерывно атакуя, пока «Юнкерс» не рухнул в лес.
