В завершающих кадрах ночной аэродром, лица летчиков, сидящих в кабинах самолетов, и голос за кадром: «На Н-ском аэродроме 13 июня столицу охраняли летчики капитан Найденко, лейтенант Урвачев, лейтенант Тараканчиков и многие, многие другие». Н-ский аэродром – это Внуково.
<p>О техническом состоянии, ремонте и окраске самолетов</p>Бывший командующий Московским фронтом ПВО генерал-полковник артиллерии Д. А. Журавлев вспоминал, что «после напряженных боев 1941 года, когда истребители 6-го истребительного авиационного корпуса работали буквально на износ, у многих машин был почти полностью выработан ресурс моторов, да и сами самолеты, латаные-перелатаные, требовали замены». Это в полной мере относилось и к самолетам 34-го полка. К концу 1941 г. из 32 самолетов по штату полк имел 17 МиГов, из них исправных всего тринадцать. Надо сказать, что и летный состав поредел, в строю оставался 21 летчик, из которых боеготовыми были только 13 пилотов, и в том числе всего четыре ночника.
Комиссар полка докладывал политотделу 6-го иак: «Материальная часть самолетов и в особенности моторов сильно потрепана. Моторы, стоящие на самолетах <…>, дают большие перебои, «барахлят». На этих моторах <…> летать очень опасно». Так, когда Тараканчиков в начале апреля опробовал самолет в воздухе, у него «обрезало» мотор и Николай совершил вынужденную посадку на аэродром в Кубинке, над которым все это произошло. При пробеге «самолет сделал полный капот. Летчик получил ранение лица».
Сергей Платов вскоре тоже вылетел для опробования самолета и мотора в воздухе. С высоты 2500 м Сергей перевел МиГ в пикирование, из которого тот не захотел выходить, несмотря на все старания пилота. Сергею ничего не оставалось делать, как покинуть строптивца на парашюте, и в результате: «Самолет разбит. Летчик невредим». Через месяц, когда Платов вновь испытывал самолет в воздухе, на нем, как и у Тараканчикова, «обрезало» мотор, и Сергей произвел вынужденную посадку… в лесу: «Самолет разбит. Летчик получил незначительные ушибы».
Кроме этого, только за январь – май летчики полка, как опытные, так и молодые, еще девять раз совершали на МиГах вынужденные посадки из-за технических неисправностей самолетов. По два раза пришлось это делать Буквареву и Елисееву, по одному разу Мирошниченко, Байкову и Сайкину. Николай Тараканчиков еще раз плюхнулся в 3 км южнее аэродрома Внуково. Юрий Сельдяков сделал это тоже в 3 км, но к северу от него, и в документах полка об этом с изящной простотой записано: «При приземлении самолет загорелся и сгорел. Летчик из самолета вышел».
Иной раз неисправности вынуждали перехватчиков выходить из боя. В начале июля Степан Тихонов атаковал с большой дистанции Ю-88, но при попытке сближения «на форсаже» появилась течь масла в двигателе, и он прекратил преследование противника. Николай Мирошниченко, вскоре тоже наведенный на «Юнкерса», атаковал его в лоб, но противник смог отвернуть. При развороте и заходе ему в хвост Николай несколько отстал и открыл огонь с дистанции 600 м, но в этот момент на МиГе «обрезало» мотор. По его докладу, «самолет противника сильно подбит» и ушел с левым креном.
Самолеты постоянно списывались и исключались из боевого состава в результате потерь их в воздушных боях, авариях и катастрофах. Однако и без этого в полку один за другим стали появляться короткие приказы: «Самолет МиГ-3 № <…>, не подлежащий дальнейшему использованию и восстановлению вследствие износа, из боевого состава полка списать <…>, обеспечить разборку самолета, сохранение и использование годных деталей и агрегатов на запчасти».
При этом некоторые МиГи были из тех, что поступили в полк еще до войны, в марте 1941 г. Об одном из них в апреле 1942 г. в газете «Сталинский сокол» появилась даже заметка «Год на «МИГе» № 23–03», рассказывающая, что прошел год, как летчик Сергей Байков получил с завода этот самолет и совершил на нем 250 боевых вылетов.
