Три дня спустя Георгий Урвачев, будучи на высоте 4000 м, обнаружил впереди и выше себя на 1000 м самолет противника, стал его преследовать, но не догнал. Возможно, раздосадованный этим, вернувшись на аэродром, он при рулении задел самолет У-2, стоявший у рулежной дорожки, и винтом своего МиГа перебил ему обе правые плоскости. Командир полка в приказе, отметив
Эти арестантские сутки, наверное, отбывались, как водилось, с
Надо сказать, что эти дни были неудачными и для других летчиков полка. Еременко встретил и атаковал четверку «Юнкерсов», Байков в паре с Найденко тоже напали на звено «Юнкерсов», и, наконец, сам Найденко преследовал Ю-88 до линии фронта. Каждый раз летчики докладывали о сбитых самолетах противника, но подтверждения их падения не получали. И совсем уж незадачливым оказался Федосеев. На боевом задании в районе Малоярославца его подбила наша зенитная артиллерия, и он выбросился с парашютом.
Немецкие войска были отброшены от Москвы, но мелкие группы и одиночные самолеты противника пытались бомбить военные объекты в Подмосковье, и летчики вели за ними охоту. Так, Виктор Киселев 12 мая дважды атаковал «Дорнье-215», но тот нырнул в облака. Зато эффектно закончил воздушный бой с Ме-110 Николай Мирошниченко. После одной из его атак самолет противника взорвался в воздухе.
Юрий Сельдяков, патрулируя ночью в световом прожекторном поле, на высоте 2500 м обнаружил и атаковал Ю-88. Однако тому удалось вырваться из лучей прожекторов и нырнуть в облака. Не меняя курса, Юрий последовал за ним, на выходе из облаков повторил атаку с дистанции 100 м, и горящий «Юнкерс» рухнул на землю.
Затем боевое напряжение спало. У лейтенанта Урвачева за май – июль всего 25 боевых вылетов, несколько учебно-тренировочных полетов на МиГ-3 и 85 инструкторских – на УТИ-4 с молодыми летчиками для ввода их в строй. А еще он… женился.
Рассказ о знакомстве и свадьбе Георгия Урвачева и Анастасии Осляковой здесь уместен, поскольку эти события непосредственно связаны с Битвой за Москву и боевой работой летчиков 34-го иап.
Анастасия рано осталась без отца, рабочего-железнодорожника Михаила Егоровича, и жила со старшей сестрой и ее дочкой у своей мамы Ирины Александровны, работницы хлебозавода, в полуподвале дома на Бережковской набережной Москвы-реки. Ее два старших брата жили отдельно.
Настя была отличницей, комсомольской активисткой, физкультурницей-гимнасткой и училась в школе, над которой шефствовал расположенный неподалеку Вахтанговский театр. Она признавалась, что знала все спектакли его репертуара только со второго акта, поскольку, как и ее подружки-одноклассницы, пользовалась тем, что летом после первого акта зрители выходили на улицу освежиться, и по окончании перерыва вместе с ними проникали в театр без билета.
Летом 1941 г. Анастасия окончила школу, была вожатой в пионерском лагере, а осенью поступила работать на авиазавод, где, как она нежно говорила, собирала «трубочку Пито» – приемник воздушного давления для определения скорости самолета. Вскоре в связи с приближением немцев завод начал эвакуацию, но она попросила райком комсомола оставить ее в Москве и была направлена во Внуково, в штаб 34-го полка вольнонаемной. Там Анастасия познакомилась с Георгием Урвачевым, и они стали встречаться.
Однако возможностей для свиданий практически не было, поскольку летчики, как уже отмечалось, ночью отражали налеты немецкой авиации на Москву, а днем выполняли задачи фронтовой авиации, совершая боевые вылеты с перерывами между ними только для подготовки самолета к очередному вылету.
Много лет спустя Анастасия рассказывала:
