– Немцы увидят такой самолет и решат, что в нем сидит какой-то очень важный летчик и его во что бы то ни стало надо сбить. Начнут охотиться за мной.
Однако, скорее всего, для Урвачева любые картинки на боевом самолете были, как он выражался, «дешевизной», то есть пошлостью. А портрет тигра кисти неизвестного художника на борту истребителя, кроме того, видимо, оскорблял его эстетический вкус, как бывшего ученика заводской изостудии и, кстати, неплохого рисовальщика.
Но фотография Героя Советского Союза Георгия Баевского и его техника Александра Собакина у самолета Як-9 с рисунком похожего тигра на борту свидетельствует, что этот сюжет был достаточно популярен у сталинских соколов или техников их самолетов.
Вместе с тем о том, что опасения Георгия Урвачева были не напрасными, говорит история с полковником В. И. Сталиным, когда он в январе 1943 г. стал командиром 32-го гвардейского истребительного авиаполка. Ее поведал летчик этого полка Федор Прокопенко. По его словам, «местные подхалимы-политработники» распорядились на самолете командира нарисовать ордена, которыми тот был награжден, и «в первом же боевом вылете немцы с удовольствием погоняли В. Сталина. После вылета полковник зло распорядился: «Убрать это художество!». Кстати, через двенадцать лет после этого полковник Прокопенко в летной книжке подполковника Урвачева сделал запись о допуске его к самостоятельным полетам на вертолете Ми-4, но об этом рассказ впереди.
В заключение темы о раскраске самолетов надо вспомнить, что приказом по истребительной авиации ПВО в сентябре 1942 г. было предусмотрено нанесение на самолеты знаков за сбитые самолеты противника. В соответствии с этим командир 34-го иап приказал: «В целях поощрения летчиков, отличившихся в боях за Советскую Родину против немецких захватчиков <…>, нанести положенное количество звездочек на самолеты летчиков, которые имеют на своем счету сбитые самолеты противника».
Далее шел список из десяти таких летчиков, и среди них: «Командир звена 1 АЭ лейтенант Урвачев Г. Н., сбивший 3 самолета лично и 6 в групповом воздушном бою, нанести 4 звездочки». Затем дотошно указывалось, что «знак наносится в центре фюзеляжа на левой стороне самолета <…> в форме <…> звезды размером 15 см <…>, обведенной полоской шириной 1 см, нанесенной алюминиевой краской».
Но более существенным был пункт приказа о том, что «летчикам, сбившим 5 и более самолетов противника, выделить лучшие самолеты». Тогда это были Виктор Коробов (5 самолетов лично и 8 – в групповых воздушных боях) – шесть звездочек, Сергей Платов (4 и 8) – пять звездочек и Тараканчиков (3 и 8) – пять звездочек.
Вскоре к ним присоединился Виктор Киселев: «На основании приказа НКО (Наркомата обороны. – В. У.) <…> и приказа ИА ПВО ТС (истребительной авиации ПВО территории страны. – В. У.) <…> приказываю на самолете командира 3-й авиаэскадрильи капитана Киселева В. А. за сбитые самолеты противника 4.10.42 Не-126, 15.1.43 Ю-88 и ФВ-190 нанести три последующие звезды и всего шесть». Но этим же приказом командира полка за «Юнкерсы», сбитые в январе 1943 г. Платовым и Тараканчиковым, предусмотрено нанести на их самолеты соответственно восьмую и седьмую звезды.
<p>Глава 5. Лето – зима 1942 г. Защищая небо на дальних подступах к Москве</p><p>Трудности перехвата высотных самолетов-разведчиков</p>Ко времени перебазирования полка в Клин немецкие само леты-разведчики, пилотируемые опытными, специально подготовленными экипажами, изменили тактику и стали пытаться прорваться к Москве на больших высотах – 7000–9000 м и больше. Перехват их был трудной и не всегда успешно решаемой боевой задачей. Николай Дудник вспоминал: «С немецкими разведчиками воевать было сложно – если с первой атаки не сбил, то он тебе только хвост покажет, и ты его не догонишь».
