На защите московского неба полностью

А через полгода уже в газете Московского фронта ПВО «Тревога» через всю полосу призыв: «Учитесь искусству воздушного боя у летчика Байкова!» с подзаголовком: «Тов. Байков на одной машине совершил 300 боевых вылетов, провел 21 воздушный бой, уничтожил 10 самолетов противника. Самолет Байкова и сегодня в полной исправности». Будучи переведен в 12-й гвардейский полк, Сергей передал свой МиГ, который называл «старушкой», другому летчику: «Бери машину! Шестнадцать месяцев служила она мне и может еще столько прослужить».

Писатель Всеволод Иванов в очерке написал о летчике, что «часто после полета Байков на вопрос о результатах боя отвечает, смеясь, своей любимой поговоркой:

– Иван побил фрица».

В 1944 г. газета «Сталинский сокол» дополнила характеристику Байкова: «Отличный летчик, высотник, заоблачник, ночник». «Заоблачник» – пилот, который подготовлен к выполнению боевых задач за облаками, вне видимости земли.

Возвращаясь к оценке самолетного парка полка, следует сказать, что его состояние было связано также с прекращением производства МиГ-3. Выпускавший его авиазавод № 1 в октябре был эвакуирован из Москвы в Куйбышев на площадку рядом с эвакуированным из Воронежа заводом, производившим штурмовики Ил-2. Первые самолеты на этих заводах вышли из цехов уже в середине декабря, но темпы их производства были низкими, один-два самолета в день. В этот напряженный период битвы под Москвой директора обоих заводов получили телеграмму И. В. Сталина: «Вы подвели страну и нашу Красную Армию. <…> Это насмешка над страной, над Красной Армией. Нам нужны не МиГи, а Ил-2». Судьба МиГ-3 была решена, и его серийное производство прекращено.

К тому времени многие МиГи выдержали уже по три-четыре восстановительных ремонта. Сохранение их в строю свидетельствовало о мастерстве инженерно-технического состава, который отмечал, что МиГ-3 был очень технологичным и отличался ремонтопригодностью: «Взаимозаменяемость частей самолета за счет точности изготовления оказалась настолько высока, что из двух поврежденных МиГов быстро собирали один, а затем возвращали в строй и второй».

Во всяком случае, если в конце 1941 г., как было сказано, в полку оставалось только 17 истребителей, то вскоре в 1942 г. стал 21 самолет.

Из имевшегося на московском авиазаводе № 1 задела деталей, узлов, агрегатов и комплектующих в начале 1942 г. было собрано еще более 50 самолетов МиГ-3. Часть из них были окрашены в белый цвет с красными стрелами и надписями «За партию большевиков», «За Родину», «За Сталина». В ряде публикаций имеются сведения, что 1 февраля 1942 г. самолеты с такими надписями поступили и в 34-й полк.

Из опубликованных материалов также следует, что три таких самолета 23 февраля 1942 г. были переданы рабочими авиазавода 172-му иап из состава ВВС Западного фронта, хотя этот полк в то время летал на самолетах ЛаГГ-3. По свидетельству ранее упомянутого летчика 122-го иап Виталия Рыбалко, менее чем через месяц эти МиГи были переданы в их полк, и он сам летал на самолетах с надписями «За Родину» и «За Сталина».

Но обычно зимой самолеты полка имели простую белую окраску. А весной появлялся приказ командира полка: «В связи с изменением покрова зимняя маскировка стала демаскировать аэродром». Поэтому «зимнюю окраску самолетов заменить летней камуфлирующей». В связи с этим поперек фюзеляжей самолетов по зеленому фону наносились широкие, неровные светло-серые полосы в черной окантовке. Выделялся самолет Сергея Байкова, раскрашенный узкими черными и зелеными полосами, как зебра.

Возвращаясь к использованию при ремонте отдельных частей списанных машин, следует сказать, что, поскольку эти части были от самолетов различной окраски, восстановленные в полевых условиях аэропланы зачастую имели диковатый вид. Крылья, центроплан и хвост могли быть выкрашены по-разному: в летний камуфляж и в традиционные для ВВС РККА зеленый и голубой цвета. Попадались и конструкции, окрашенные в белый цвет.

Урвачеву однажды из ремонта достался самолет, во весь борт которого был нарисован прыгающий тигр с оскаленной пастью. Он тут же приказал техникам закрасить этого зверя.

– Зачем?!