На защите московского неба полностью

Но после этого воздушные бои в августе лишь подтвердили, как трудно сбить высотный самолет-разведчик, несмотря на то что перехватчики стали атаковать неприятеля более решительно с малых дистанций «до упора». Так, Степан Тихонов и Петр Еременко на высоте 8000 м с дистанции 200–100 м атаковали «Дорнье-217», отличавшийся мощным оборонительным вооружением – до девяти пушек и пулеметов. Разведчик с разворотом на запад стал пикировать, и перехватчики не смогли его догнать, вели огонь с большой дистанции, но горючее подошло к концу, и они прекратили преследование.

На следующий день Георгий Урвачев тоже упустил немецкий самолет-разведчик, который он, имея высоту 6000 м, обнаружил выше себя – на 9000 м. Нагнав немца над Московским морем, он несколько раз атаковал его с дистанции от 200 м «до полного сближения с противником». Над Ржевом после лобовой атаки перехватчик, стремясь быстрее зайти к немцу в хвост, произвел слишком резкий для большой высоты боевой разворот, сорвался в штопор, из которого смог выйти только на высоте 2800 м, но при этом потерял самолет противника из вида. А на его самолете технику пришлось заделывать полученные в бою пробоины.

Через пять дней досталось Виктору Киселеву и Александру Тихонову, которые на высоте 8000 м в районе Клина настигли До-215. При атаке его с дистанции 50 м «до полного сближения» стрелки немецкого разведчика повредили на самолете Киселева двигатель, который задымил и заклинил. Тем не менее летное мастерство Виктора позволило ему посадить самолет на свой аэродром. Самолет Тихонова был подожжен в атаке, но пикированием до 1000 м он смог погасить пламя и тоже вернуться «домой».

В тот же день трудности борьбы с высотными разведчиками показал воздушный бой пары старшего лейтенанта Юрия Сельдякова и сержанта Тимофея Белоусова, которые в районе Клина на высоте 6000 м обнаружили Ю-88, уходивший на запад с набором высоты. Догнав его на высоте 7500 м, они атаковали его с двух сторон с дистанции 100– 50 м «до проскакивания», но без результата. На высоте 9000 м Сельдяков попытался таранить противника снизу сзади, но спутной струей был отброшен в сторону, сорвался в штопор и потерял из вида ведомого и противника, получив от его стрелков несколько пробоин на своем самолете.

Белоусов продолжил атаку, однако у него вышло из строя оружие. Он подошел к противнику сзади с превышением 5–6 м, намереваясь отрубить ему хвост, но проскочил и ударил винтом по кабине, фюзеляжу и плоскости, после чего «Юнкерс» перевернулся и отвесно пошел к земле, а Тимофею удалось посадить свой самолет на аэродроме. Несмотря на сержантское звание, двадцативосьмилетний Белоусов по возрасту был старше многих пилотов полка, поскольку до Борисоглебской школы летчиков, которую окончил в 1941 г., он после десятилетки два года учился на рабфаке при Московском финансово-экономическом институте.

А 22 августа на перехват были подняты Степан Тихонов и Григорий Федосеев. Старший лейтенант Тихонов на высоте 8500 м настиг Хе-111 и, как следует из приказа командира полка, «производя атаки, сближался с противником, скольжением, уходя в сторону, и вновь атаковал, но стараясь избежать огня стрелков, огонь вел <…> на скольжении, в результате чего огонь был неточным.<…> Противник, воспользовавшись такой нерешительностью, пошел на снижение до бреющего полета, где МиГ-3 не имеет таких качеств в скорости, ушел на запад».

Жесткую оценку получили действия ведомого: «Младший лейтенант Федосеев Г. И., имея в руках самолет МиГ-3 на высоте 7000–8000 м, которому по скорости и маневру нет равных в современной войне, не мог сблизиться с противником лишь из-за неграмотного, неправильного маневра, вследствие чего ведущий вел бой один без своего ведомого».