На защите московского неба полностью

Последний аргумент показался комиссару убедительным, и он не стал настаивать на отдании летчика Урвачева под суд военного трибунала. Эта история хорошо иллюстрирует давно известную в авиации притчу о том, что командир дает летчикам команду:

– Делай как я!

А замполит требует от них:

– Делай, как я сказал!

Как бы то ни было, по заключению проведенного расследования, «левая пушка отказала по причине отсутствия ведущей собачки, которая не была установлена при сборке младшим воентехником Нарбут И. П. Правая пушка была поверена стрельбой на земле и в воздухе на высоте отказа – стреляла безотказно. Следовательно, причиной отказа является неумение эксплуатации вооружения лейтенантом Урвачевым».

Между тем опыт летчиков свидетельствовал, что самолетное оружие на больших высотах нередко отказывало в результате «загустения» смазки при низкой температуре. Тем не менее в связи с выводами расследования командир полка приказал всему личному составу сдать зачеты по знанию пушки ШВАК, которыми были вооружены несколько МиГов, поступивших в полк в конце 1941 г., а всем причастным вынес взыскания:

инженеру по вооружению старшему технику-лейтенанту Житлухину пять суток домашнего ареста и предупреждение о неполном служебном соответствии;

технику вооружения 1-й эскадрильи младшему воентехнику Нарбут – восемь суток с оговоркой: «Ограничиваюсь таким взысканием, учитывая хорошую работу в прошлом»;

адъютанту 1-й эскадрильи лейтенанту Урвачеву – пять суток.

И традиционное удержание со всех 50 % зарплаты за каждый день ареста. Но Урвачеву в день окончания арестантского срока, как компенсация, приказ командира полка о выплате ему и другим летчикам-ночникам надбавок за ночные боевые вылеты.

Вскоре после этого немецкие бомбардировщики под прикрытием шестерки Ме-109 нанесли удар по железнодорожной станции Волоколамск. В это время над аэродромом Алферьево находилась пара младшего лейтенанта Григория Федосеева и сержанта Анатолия Шагалова, которые попытались догнать уходившие бомбардировщики, но не смогли этого сделать, так же как и поднятый им на помощь старший лейтенант Степан Тихонов.

Подобное не раз случалось летом 1942 г., но нужен был «пример», и пошла писать губерния. Как раз в это время полковника А. И. Митенкова в должности командира 6-го иак сменил генерал-майор авиации А. Ф. Демидов. Генерал отметил это событие приказом, в котором обвинил Тихонова и Федосеева в том, что они «ушли от объекта прикрытия, проявили трусость, дезертировали с поля боя, нарушили воинскую присягу на выполнение воли Родины драться насмерть».

Затем обвинения генерала пошли дальше и выше: «Обращаю внимание командира 34-го полка майора Александрова и военкома батальонного комиссара Недригайлова и последний раз предупреждаю, за слабую работу по воспитанию личного состава полка в духе беспощадной ненависти к врагу, беззаветной преданности Родине, готовности к самопожертвованию во имя победы над врагом».

Комиссар полка Недригайлов тут же поспешил связать этот случай и бой Тихонова и Федосеева с Хе-111, когда командир полка «за безнаказанное его упущение» арестовал их на восемь суток, и донес в политотдел корпуса: «Оба случая <…> расцениваю как трусость и уклонение от боя и не выполнение приказа № 227. <…> Материал на Федосеева и Тихонова будет передан на рассмотрение суда военного трибунала».

Через несколько дней заместитель командира эскадрильи С. Ф. Тихонов и командир звена Г. И. Федосеев предстали перед судом военного трибунала Московского фронта ПВО «за уклонение от воздушного боя с самолетом противника». Приговор: «Лишение свободы на 10 лет без поражения в правах с применением прим. 2 к ст. 28 УК с отправкой на фронт». «Прим. 2» означало отсрочку исполнения приговора до окончания войны.