На защите московского неба полностью

В связи с этим надо вспомнить, что в марте Тихонов и Федосеев вместе с Найденко, Байковым, Коробовым и Урвачевым сбили Ю-88, а затем в бою с дюжиной Ме-110 одержали еще одну победу. Тогда комиссар Недригайлов доносил политотделу корпуса: «В этом воздушном бою особенно отличился своим упорством и дерзостью молодой летчик младший лейтенант Федосеев. <…> Хорошо, энергично и напористо вел бой лейтенант Тихонов».

Приговор казался особенно несправедливым по отношению к Степану Тихонову, который уже в первые дни войны вступил в сражение с противником, поскольку его полк стоял на аэродроме у границы, а в воздушных боях осенью 1941 г. под Москвой он был дважды ранен, в том числе один раз тяжело. На его примере командир полка отмечал: «В боях с немецкими оккупантами летчики части не раз доказывали, что при выздоровлении после возвращения в строй служат примером храбрости и бесстрашия». А при подведении итогов боевой работы за июнь и июль каждый раз объявлял Тихонову благодарность.

Надо полагать, что, учитывая это, комиссар Недригайлов развил в полку бурную деятельность. Он доносил в политотдел корпуса, что провел групповые и индивидуальные беседы с летчиками и командирами эскадрилий «о великой обязанности летчиков перед Родиной», а также «о воспитании у летчиков решительности и храбрости в борьбе с разведчиками противника». В 3-й эскадрилье, в составе которой воевали Тихонов и Федосеев, он «провел разбор причин, которые привели к такому позорному явлению».

В конце концов, Недригайловым было «дано указание» военкомам эскадрилий «о необходимости взятия под контроль каждый боевой вылет от взлета до посадки и разбора его результатов», то есть он фактически поручил им слежку за летчиками в бою. Особо комиссар отмечал: «На конкретном примере поведения в прошлом летчика лейтенанта Урвачева Г. Н. мною указано капитану Найденко М. М. на усиление контроля за каждым его боевым вылетом, розыском и атакой самолета противника». Наверное, не мог простить летчику предложение личным примером показать, как надо таранить.

После такой массированной обработки личного состава командир полка 3 октября приказом объявил о приговоре суда и откомандировании осужденных «в распоряжение начальника резервов Западного фронта, ст. Балабаново, дер. Русиново для дальнейшего прохождения службы» – очевидно, в штрафбат. Недригайлов косноязычно доносил в политотдел, что «митинг по поводу осуждения трусов Тихонова и Федосеева показал, что личный состав с гневом возмущения клеймит позором трусов». Однако он тут же отмечал, что это потребовало большой разъяснительной работы, а «после митинга командирами и военкомами эскадрилий проведены беседы по этому факту».

Видимо, на этих беседах летчики, не выбирая выражений, сказали все, что они думают по поводу суда над их боевыми товарищами, и в течение недели после этого шесть летчиков-ветеранов полка были исключены из его списков. Командира эскадрильи Михаила Найденко, заместителя командира эскадрильи Сергея Платова, командиров звеньев Михаила Бубнова, Георгия Урвачева, Николая Тараканчикова и пилота Тимофея Белоусова направили в распоряжение Главного управления истребительной авиации ПВО территории страны для дальнейшего прохождения службы.

Можно предположить, что к ним намеревались принять какие-то меры, возможно, рассредоточить смутьянов по другим полкам. Однако к этому времени половину штатного состава 34-го иап составляли необстрелянные и едва обученные летать пилоты-сержанты. После того как из числа самых опытных пилотов двое были осуждены, а шестеро отчислены, полк утратил боеспособность. Может быть, поэтому в течение следующей недели всех этих летчиков вернули в полк.